Книга Не те руки, страница 127 – Марк Биллингхэм

Миллер не спрашивал его мнения, но тем не менее был впечатлен пантомимой полицейского и особенно сопровождавшим ее звуковым эффектом. Он собирался уже сообщить ему об этом, когда заметил еще больше крови, запекшейся в волосах на затылке. Он попросил пару медицинских перчаток, натянул их, наклонился и осторожно наклонил голову Дрисколла вперед.

Констебль присвистнул.

— Ну дела…

— Да, странно. – Миллер разглядывал явное огнестрельное ранение.

— Как будто его пристрелили дважды, – сказал полицейский в форме. – Один раз строительным пистолетом, а другой… ну, обычным.

— Возможно, – сказал Миллер.

— Тот, кто это сделал, явно хотел убедиться, что он мертв.

Миллер не был в этом уверен, но сейчас его куда больше интересовала другая странность. Что бы ни думал полицейский о причине или причинах смерти, два ранения – каждое из которых почти наверняка было смертельным – далеко не самое странное, что случилось с Дадли Дрисколлом.

Металлический обруч толщиной примерно в три дюйма был плотно закреплен вокруг шеи Дрисколла – удобнее явно было бы сделать это посмертно – а затем… приварен к металлической дверце позади него.

— Какой-то ручной сварочный аппарат, наверное. – Полицейский указал на несколько расплавленных капель на полу рядом с телом. – Подтеки видите?

Миллеру доводилось бывать на местах преступлений, которые можно было описать только как весьма эксцентричные. Он видел, что осталось от человека, погибшего от взрыва петарды, засунутой туда, где петарде определенно было не место. Несколько лет назад он расследовал смерть парня с тяжелой аллергией на орехи, которого убийца заставил есть драже “Ревелс” в рамках нестандартной, но от того не менее смертоносной версии русской рулетки. Он видел тело одного бедолаги, которого полностью обрили, и другое, на котором убийца (довольно услужливо) написал автопортрет фломастером, но с телом, приваренным к холодильнику, он сталкивался впервые.

Он выжидающе посмотрел на услужливого полицейского.

— Что, под это у вас звукового эффекта не найдется?

Тот подумал и покачал головой.

— Честно говоря, – сказал Миллер, – я разочарован.

К тому времени, когда Миллер и остальные члены команды вернулись на базу, он не спал уже почти сутки и очень сомневался, что сможет продержаться дольше. Он отключится, как только Тим Салливан начнет то, что наверняка будет сложным разбором полетов.

Покидая больницу, Миллер пытался скрыть глубокое разочарование исходом дела. Улыбаться он не мог, но старался издавать правильные звуки и не выглядеть слишком уж несчастным, когда другие говорили о “справедливом исходе” или шутили про “сварганенную” работу.

Сю, конечно, все понимала. Только она знала, что смерть Дадли Дрисколла – более чем серьезный удар по их надеждам на определенные имена – лишила Миллера единственного рычага давления на Ральфа Месси. Поскольку никто не хотел или не мог обвинить Уэйна Катлера в заказном убийстве Джорджа Панаидеса, Миллер потерял единственный шанс получить ключевую информацию о смерти Алекс.

Сю догнала его, когда они входили в участок.

— Мы можем добраться до него иначе, – сказала она. – Может потребоваться больше времени, но мы все равно сможем дать Месси то, что он хочет.

— Думаешь? – Миллер оценил попытку, но был не в настроении для утешений.