Книга Актер, страница 10 – Крис Макдональд

Моя растерянность не осталась незамеченной: надо мной уже посмеивались три поразительно ярких девушки. Одна из них, третьекурсница восточной наружности, направила меня к огромным двустворчатым дверям старого нефа, где репетировали и выступали старшекурсники. Зал № 1.

Я заглянул в щелочку – сводчатый потолок, выкрашенные в черный балки, каменные колонны – и с облегчением увидел будущих однокурсников: те в ожидании приветственной речи сгрудились перед сценой, установленной вместо алтаря. Я проскользнул внутрь, надеясь остаться незамеченным и мечтая, чтобы кто-нибудь все-таки заметил.

Педагоги сидели на краю сцены и разглядывали нас с разной степенью скуки, но Джонатана среди них не было. Директриса по имени Агги, пухленькая дама средних лет с цветастым платком в волосах, увивалась вокруг высокой индианки с густо подведенными глазами, которую называла Ванессой, – на вид той было немногим больше двадцати, но из-за ее манеры держаться трудно было поверить, что для нее это первый учебный день.

Остальных однокурсников отличить от педагогов было проще; похоже, они уже сдружились и оживленно болтали, сбившись в группы по три-четыре человека. Когда я подошел ближе, до меня донеслось сразу несколько голосов, обладатели которых явно родились на юге страны; они обсуждали недавние походы в театр, районы северного Лондона, где сняли жилье, любимые фильмы и регионы, в которых выросли. Теперь вспоминать об этом странно, но в тот момент, услышав их бойкий чеканный говор, я невольно начал сравнивать его с собственной манерой речи и, проговаривая в уме слова, почувствовал, как тяжело ворочается во рту язык. Я забеспокоился, что со стороны звучу как ленивая деревенщина и непременно опозорюсь, как только меня о чем-нибудь спросят.

Громче всех вели себя трое парней, которые ржали в голос и молотили друг друга по плечам; отражаясь от сводчатого потолка, хлопки и хохот усиливались и разносились по всему залу. Все трое были рослые, под два метра, крепкие и подтянутые, как спортсмены. Рядом с ними я, восемнадцатилетний щуплый паренек с намеком на щетину, которая росла как-то спорадически, по ей одной ведомым законам, ощущал себя восьмилеткой. Один из них был ирландцем, его певучие интонации четко выделялись в общем гуле. Когда он повернулся и, выгнув бровь, скользнул по мне взглядом, я оторопел, почти испугался его красоты. Бутылочно-зеленые глаза, густые черные волосы, отливающие синевой, подбородок как у мужиков на обложках любовных романов и обаятельная улыбка, которая привела меня в щенячий восторг. По косым взглядам девчонок, да и некоторых парней тоже, было видно, что на всех он действует одинаково.

Заметив, что я продолжаю пялиться, он протянул могучую ладонь.

— Патрик Моран, – представился он тоном знаменитости, которая в представлении не нуждается.

Я промямлил свое имя. Патрик обнял меня за плечи и ослепительно улыбнулся.

— Адам, – повторил он, не вполне понимая, как себя вести. – Рад познакомиться. Это будут легендарные три года!

Он отпустил меня и отвернулся к своим.

Я занял свободный пятачок и начал разглядывать окружающих в надежде найти среди них того, кто не чувствует себя как дома в этих стенах, где я со своим отросшим ежиком, прыщами и бледной кожей выделялся, как стая белых ворон, но тут, ровно в девять, двери распахнулись и в зал вошел Джонатан, и все, студенты и педагоги, невольно распрямились. Когда он встал сбоку от сцены, директриса похлопала в ладоши и взяла слово.