Книга Пуля от Ван Гога, страница 201 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Мать вашу! – всплеснул руками Орлов. – Так, по-вашему, получается, что я на старости лет в генеральском кресле нюни с соплями распустил и в глазах даже бревна не замечаю? Я в полиции всю жизнь служу или кто? За дурака меня держите?

— Мы тебя за друга держим и о твоем здоровье заботимся, – взялся исправлять ситуацию Гуров. – Присаживайся к столу. Сейчас я объясню, в чем дело, и сам все поймешь. Да и вообще хорошо, что ты именно сейчас пришел. У нас со Стасом спор возник, и кроме тебя его решить некому. Я уже и сам собирался тебя позвать.

— Ты мне тут зубы не запаривай, а то все темечко от твоих заговоров вспухло! – не желал менять гнев на милость Орлов. – Я тебе мальчишка, что ли? Конфеткой поманил, и я забуду, кто мне на спину бумажку с надписью «старый дурак» прицепил?

— Петр, у нас реально времени почти не осталось, – перебил новую порцию негодований Гуров. – Ты в детство не пытайся впадать, а лучше помоги. Садись и слушай!..

Сыщик прекрасно знал, как нужно воздействовать на старшего товарища, поскольку вместе они за долгую службу в правоохранительных органах не один пуд соли съели, и генерал не устоял перед его напором. Даже не дожидаясь того момента, пока Орлов решит, что ему делать – продолжить отчитывать двоих друзей или все же прислушаться к их словам, Гуров начал рассказывать о том, как он узнал о серийном убийце. И начал свой рассказ сыщик именно с просьбы Марии разобраться в подозрительном самоубийстве, поскольку знал, насколько трепетно Орлов относится к Строевой и даже такая нехитрая манипуляция ее именем заставит генерала смягчиться и переключить свое внимание с заранее заготовленной гневной отповеди на рассказ сыщика.

Почти все подчиненные генерала отзывались о нем как о строгом, но справедливом руководителе. И каждый из них знал, что в немилость Орлову лучше не попадать. Начальник главка спуску за ошибки и просчеты никогда не давал и взыскания накладывал безжалостно, если иного выхода у него не было. Однако отношение Орлова к Гурову и Крячко издавна было особенным. И не только потому, что все трое давно и крепко дружили. А еще и оттого, что методы Льва и Станислава, какими бы необычными они ни выглядели, всегда давали прекрасный результат. К их своеволию, которое, впрочем, не мешало службе, а наоборот, даже помогало, генерал давно привык. Именно поэтому успокоился довольно быстро, в том время как другие за подобное нарушение полицейского регламента, которое допустили сыщики, не доложив командиру о серийном убийце, без выговора в личное дело бы точно не обошлись.

Гуров постарался пересказать всю историю последних дней в максимально сжатом объеме. Внутри сыщика сидело какое-то странное ощущение беспокойства, которое бывает у людей, опаздывающих на поезд, но объяснить его самому себе Гуров не мог. Он даже во время рассказа пару раз посмотрел на часы, зачем-то прикидывая, сколько еще Абрамову осталось находиться на рабочем месте и как долго ему придется ехать до дома, учитывая московские пробки в час пик и тот факт, что от метро «наживке для убийцы» до своей квартиры придется добираться еще несколько остановок на электробусе. А когда Меньшиков прислал ссылку на программу, позволяющую следить за местоположением мобильного телефона Абрамова в реальном времени, Гуров немного успокоился и завершил рассказ, сумев избежать излишних подробностей, но доходчиво изложив все свои доводы. Орлов все это время барабанил пальцами по столу, а Крячко сидел молча, без своих постоянных шуточек. Станислав понимал, что сейчас лучше не будить лихо, пока оно тихо!