Книга Пуля от Ван Гога, страница 173 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Вдобавок Гурову не давал покоя Арапетян. Вот он-то как раз больше подходил на роль убийцы, хотя и отрицал какие-либо связи с обеими жертвами. Сыщик попросил Станислава проверить те места поблизости от домов Слепневой и Ефимова, которые Арапетян посещал в дни их смерти, и попытаться найти какие-нибудь зацепки: записи с камер видеонаблюдения, случайных свидетелей среди продавцов или персонала заведений общепита и так далее. А заодно и пробить Арапетяна среди информаторов Крячко из преступного мира.

— Да, об этом я своих стукачей спрашивал, – перебил его Станислав. – Про пропавшие в «Триумфе» деньги слухи среди криминальных элементов ходят до сих пор, но большинство считает их сказками. То есть деньги вполне могли быть украдены, но вот в том, что они уже давно за границей, уверено большинство. И в то, что кто-то из руководства финансовой пирамиды до сих пор хранит этот клад у себя в чулане, вообще мало кто верит…

— Я не о том, Стас, – теперь пришла очередь Гурова вклиниться в монолог друга. – Поспрашивай, не искал ли Арташес киллера.

— Очень в этом сомневаюсь, – поморщился Крячко. – Такие убийства, как Слепневой и Ефимова, тишину любят. Так что если Арапетян за ними и охотился, то делал все самостоятельно.

— Я тоже так думаю, но проверить нужно, – настоял на своем сыщик, но Станислав не успокоился.

— Ну если ты так уверен, что начальник службы безопасности убийца и охотится за пропавшими деньгами, то ответь мне на простой вопрос: почему он ждал так долго, чтобы устранить Екатерину и Николая? – хитро прищурился Крячко, а затем передразнил друга: – К тому же «как он мог получить информацию о том, где спрятаны деньги, если ни Слепнева, ни Ефимов после укола миорелаксантами не могли ничего ему рассказать»?

— На этот вопрос я тоже ответа не нашел. – Расхохотавшись, Гуров также передразнил друга. – Вот разве что если мотив убийства – совсем не пропавшие деньги?

— А что тогда? – удивленно уставился на него Крячко. – Долг чести? Кровная месть?

— А черт ее знает, – вздохнул в ответ сыщик. – Стас, как только мы поймем настоящий мотив, все сразу же встанет на свои места и все несостыковки сами собой разъяснятся…

Каратель давно следил за своей новой жертвой и досконально успел изучить все привычки, повадки, слабости и сильные стороны приговоренного к смерти. Этот человек, правосудие в отношении которого мужчина должен совершить сегодня, был куда хитрее и осмотрительнее других, казненных им ранее. Однако и у него нашлись зоны уязвимости, одной из которых Каратель и решил воспользоваться. Теперь оставалось только дождаться нужного часа и привести в исполнение свой приговор.

Мужчину не мучили какие-то сомнения или то, что некоторые называют угрызениями совести. С последним определением в отношении своих поступков он был в корне не согласен. И, хотя иногда вопрос о том, мучается ли он от того, что обрывает жизненный путь своих жертв, приходил Карателю в голову неоднократно, в импровизированной дискуссии с самим собой он непременно побеждал. Во-первых, угрызения совести могут быть у тех, кто не считает свои действия справедливыми и единственно верными. А во-вторых, подобные чувства можно испытывать в отношении невинных людей. А те, кого он приговорил, невинными как раз и не являются. Более того, они и называться людьми не имели права, поскольку своими делами убивали все человеческое в тех, кто оказывался у них на пути, да и в самих приговоренных от человечности остались только пороки: жадность, ложь, предательство и бессердечность. Именно поэтому в отношении их у Карателя не было и не могло быть никаких угрызений совести. Более того, именно эта самая совесть, которую никто не видел и не измерил, подталкивала его к тому, чтобы привести в исполнение очередной смертный приговор.