Книга Лондонский матч, страница 93 – Лен Дейтон

Прием у Косински по поводу новоселья был довольно занятным. Я подозревал, что Джордж и Тесса дали серию таких приемов и каждый устраивали по-разному. Но этот вечер, наверное, не был хуже предыдущих. Гости, как и угощение, были красивыми и очень богатыми. Еда – самая изысканная, а вина – редкими и старыми. Тесса была ослепительна и Джордж очень дружелюбен, подчеркивая тем самым, как он рад видеть меня вместе с Глорией. А может быть, то, что он видел нас вместе, устраняло все его подозрения насчет меня и его жены.

Квартира Джорджа в Мэйфэре была обставлена несколько экстравагантно, но с большим вкусом. Самой скромной частью обстановки был старый викторианский обеденный стол, который принадлежал еще бедным иммигрантам, родителям Джорджа. И теперь этот длинный стол, столь необходимый для большой семьи, был полностью раздвинут и позволял Джорджу выполнять роль радушного хозяина, предоставив каждому из шестнадцати гостей достаточно места для трех больших винных бокалов, множества массивных серебряных ножей и вилок и большой полотняной салфетки. Гости были забавной смесью, отражающей мир, в котором вращались Джордж и Тесса: лысый биржевой маклер, который, потягивая кларет, уронил в него свой монокль, сильно накрашенная актриса телевидения, которая ела только овощи, японский автомобильный дизайнер, который пил только коньяк, седовласая дама, которая выглядела старушкой, ела и пила все подряд и оказалась бесстрашным водителем в авторалли, младший офицер конной гвардии с молодой жизнерадостной девушкой и две девицы, владелицы кулинарной школы, которые прислали на этот вечер своего ученика, получившего приз, готовить блюда для Тессы.

Ни одна из женщин, даже великолепная Тесса, блистающая в своем зеленом гофрированном шелковом платье с бахромой, не могла сравниться с моей дамой. Волосы Глории были превосходны, на ней было жемчужное ожерелье и белое платье с низким вырезом, достаточно прилегающее, чтобы была видна ее изумительная фигура. Я весь вечер наблюдал, как она без всяких усилий очаровывала любого, и знал, что, вне всяких сомнений, я серьезно в нее влюблен. Как и все подобные приемы в Лондоне, и этот закончился довольно рано, и мы были дома и приготовились ко сну еще до полуночи. Мы не стали читать в постели.

Было совсем темно. На радио часы показывали всего три двадцать утра. Я совсем проснулся, но спал плохо. Снился томительно длинный сон, будто меня несло сильным течением по широкой тропической реке, – на далеких берегах можно было видеть пальмы, а я тонул в противной маслянистой пене. От этого я и проснулся.

— С тобой все в порядке? – сонно спросила Глория.

— Я в порядке.

— Я слышала, как ты кашляешь. Ты всегда кашляешь, когда просыпаешься ночью.

Она зажгла свет.

— Мне иногда снится все тот же сон.

— С тех пор, как убили этого парня, Маккензи?

— Может быть.

— Никакого «может быть». Ты же сам мне рассказал.

— Выключи свет. Со мной все в порядке. Я хочу спать.

Я старался уснуть, но безуспешно. Глория тоже не спала и спустя некоторое время спросила:

— Это все Брет? Ты беспокоишься о Брете?

— Почему я должен о нем беспокоиться?

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

Было темно. Очень хотелось курить, но я решил больше не начинать курить. Да и в доме не было сигарет.