Книга Лондонский матч, страница 221 – Лен Дейтон

— Постой-ка, Вернер! Уж не сказал ли ты ей, что это я прошу ее вернуться?

Ответа не последовало.

— Она и так поняла, что это твоя идея. Я думаю, что ты разберешься с этим, когда вернешься в Лондон.

— А ты настоящая сваха, Вернер!

— Ты же по ней с ума сходишь, и сам знаешь об этом. Ты должен держать ее, пока у тебя есть такой шанс. Не годится жить в надежде на то, что в один прекрасный день возвратится Фиона.

— Я знаю это.

— Ты видел ее сегодня… то есть вчера, я хотел сказать. Я тоже ее видел. Она очень изменилась. Теперь она одна из них. И она побила нас в этой игре. Она одурачила нас всех.

— Что ты имеешь в виду? – спросил я.

Я был вымотан и раздражен. Я не хотел, чтобы Вернер кланялся и благодарил меня за спасение, но и не хотел выслушивать его замечания.

— Так вот о Штиннесе. Ты все еще будешь мне говорить, что он болен?

Я не стал отвечать.

— Я видел его, когда он сюда прибыл. Я видел, как он закуривал огромную гаванскую сигару. Он сказал, что самой трудной частью работы было притворяться, будто он бросил курить. Он избегал врачебного осмотра не потому, что был болен. Он просто не хотел, чтобы мы знали, как он силен.

— Я знаю, – сказал я, но Вернер не остановился.

— И это была только малая часть его плана. Заставив нас думать, что он болен, он избежал жестких методов допроса. Вы обращались с ним, надев шелковые перчатки.

— Детские перчатки, – поправил я его.

— И Фиона знала, как мы будем обращаться с больным человеком. Она перехитрила нас по всем пунктам. Эта игра задумана и проведена Фионой. Не пытайся поссориться со мной. Но я повторяю – эта игра задумана и проведена Фионой.

— Хватит тебе повторять мне одно и то же снова и снова.

— Хватит повторять вещи, которые тебе неприятно слышать? Ты это имел в виду?

— Мы вышли из этой игры целыми, – сказал я. – Ты здесь, и я здесь. И департамент перечисляет наше жалованье в банк…

— Посмотри правде в глаза, Берни. Ты понимаешь, как быстро она добилась успеха. Ты помнишь ту ночь, когда мы ждали у контрольного пункта «Чарли» в моем стареньком «ауди»? Зены не было, и ты спал на моем диване. Мы ожидали Брамса Четвертого. Помнишь? Это было всего год назад, и как раз перед тем, как Фиона перешла к ним. Посмотри, что она сделала за это время. Брамс Четвертый отставлен, экономический отдел Брета закрыт. Она компрометировала тебя так умно, что тебе надо будет отмываться целые годы. Брет попал под подозрение. Штиннес так поссорил нас с МИ-5, что понадобится много времени, пока мы наладим отношения. И все это им ничего не стоило. Фиона – самый важный и умелый изо всех старших офицеров КГБ, которых я видел, а перевидел я их достаточно. А Штиннес, сидя у нас, кое-чему научился и будет это использовать в своей работе против нас же. Смотри фактам в лицо, Берни.

Вернер повернул ключ зажигания. Ночь была холодная, и мотор завелся со второй или третьей попытки. Вернер проехал по спуску мимо сторожа у больничных ворот. Берлин никогда не спит, и на Грюневальдштрассе, по которой мы ехали к квартире Вернера у Дэлема, было довольно интенсивное движение. Вернер взял у меня обещание, что я переночую у него на диване. Он знал, что Фрэнк Харрингтон будет звонить именно туда, если потребуется передать мне инструкции из Лондона. Мы с Вернером хорошо знали друг друга. Иногда казалось, что даже чересчур хорошо. Поэтому, когда мы подъехали к его дому и мотор умолк, он сказал мне: