Книга Лондонский матч, страница 191 – Лен Дейтон

— И что же, – спросил я, как бы прощупывая его. – Чем я могу помочь?

— Все это началось, когда комиссия заседала в Бервик-Хауз, – сказал он, будто не слыша моего вопроса. – Некоторые из них пожелали присутствовать на допросе. Была масса противоположных свидетельств – и что Штиннес действительно сотрудничает с нами, и что он ведет с нами игру. Там был Лэдбрук, вы его знаете.

Я кивнул. Лэдбрук был старший следователь. Он обычно старался не поддерживать официальную точку зрения.

— Мы были в одной из больших комнат внизу. Все не вместились в ту комнату, где велись записи. – Брет протянул мне стакан, чтобы я налил ему еще.

Я налил ему виски, на этот раз поменьше. Он не стал пить сразу и, крутя стакан в руках, сказал:

— Допрос был сосредоточен на кодах и связях. Сначала я не слушал с достаточным вниманием, мне казалось, что все это я уже знаю. Но в какой-то момент я почувствовал, что Штиннес начал выдавать что-то ценное. Там был один специалист по связи, введенный в комиссию из Пятого отдела, так он пришел просто в экстаз. Он только что не вскочил и не запел гимн «Правь, Британия!», но сделал бы это, если бы было побольше места.

— Он говорил о том, чего вы раньше не слышали?

— Он давал действительно хороший материал, Бернард. Штиннес начал с того, что передал нам всю систему сигналов посольства. Потом специалист из Пятого отдела задал несколько вопросов, Штиннес отвечал ему свободно и недвусмысленно. Это был совсем другой Штиннес, он был мягок в обращении, вежлив и уважителен. Он показал им себя с самой лучшей стороны. Шутил. Они даже смеялись, и Штиннес вел себя очень свободно, раньше я его таким не видел. Тогда один из людей Пятого отдела высказал сожаление, что Штиннес не дал им этот материал несколькими неделями раньше. Сейчас эти сигналы могут быть уже изменены из-за того, что Штиннес перешел на нашу сторону. И тут Штиннес хладнокровно заявил, что передал мне этот материал в первый же день, как я его увидел.

— И вы это отрицали?

Голос Брета задрожал:

— Он никогда не передавал мне эти сверхсекретные данные. Ни мне, ни Лэдбруку, ни вам.

— И как вы на это реагировали?

— Я же председатель этой паршивой комиссии. И что мне оставалось делать? Призвать себя к порядку и назначить подкомиссию? Я решил, что пусть все идет как шло. А как еще я мог бы реагировать? Только сидеть и слушать все это.

— И они проглотили его приманку?

Мои слова поразили Брета Ранселера, и он вскричал:

— Он говорил вам обо всем этом? Коды и связи? Списки людей, имеющих связь с посольством? Маршруты в других странах? Сигнализация? Он говорил вам что-нибудь? Ради Бога…

— Нет, он ничего мне об этом не говорил, – ответил я.

— Благодарение Богу за это. – Он вытер лоб. – Мне иногда кажется, что я свихнусь.

— И они вас арестовали?

— Только два дня спустя. Я потом слышал, что люди из Пятого отдела в тот же вечер собрались на совещание. Они были возбуждены, Бернард. Они не видели Штиннеса до этого и решили, что перед ними податливый, живой парень, который из кожи лезет вон, чтобы выдать советские секреты. Что они еще могли после этого подумать, кроме того, что я, выдав советские секреты, сидел на них, пытаясь все скрыть.

— А что Лэдбрук?

— Он хороший человек, Бернард. Не считая вас, Лэдбрук – единственный человек, который понимает, что происходит на самом деле. Но это ни к чему не приведет. Лэдбрук скажет им правду, но мне это не поможет.