Книга Год багровых убийств, страница 76 – Карасуми

Прежде чем окончательно увязнуть в этих хаотичных размышлениях, Юэсюэ поспешила ответить небрежным тоном:

— Нет, не представляю. Я никогда не брала на руки маленьких детей.

— Тяжеленная рыбина. Всякий раз, когда я покупаю рыбью голову и приношу ее домой, у меня руки отваливаются. Зато рыбу я солю – пальчики оближешь. В следующий раз приходи – оценишь.

Почему она постоянно возвращалась к рыбьим головам? Та самая тушеная рыбья голова, приготовленная в соусе, что им подали два дня назад, действительно весила почти 18 килограммов. Прямой разрез не рассек ее полностью – при нажатии с затылка она раскрылась, как цельный веер. Слои костей размягчились в кипящем уксусном бульоне, превратив его в густую наваристую уху. Юэсюэ вспомнила, как не стала брать мясо с рыбьей головы и Се Вэньчжэ это заметил. Он настойчиво подкладывал ей куски и в конце концов положил в ее пиалу кусочек мяса со щеки. Юэсюэ нехотя съела. Но едва она вышла из ресторана «Чжэньюань», получив от Се Вэньчжэ пропуск, как на следующий же день связалась с начальником тюрьмы Лю и вместе с Цзинфан отправилась в «Наньхай». Неужели это просто совпадение? Или Се Вэньчжэ встречался с Чэнь Линь Шуфэнь и о чем-то ей проболтался?

Перед глазами Юэсюэ всплыл один из бездыханных детей, покачивающийся в бассейне с шарами. Чэнь Линь Шуфэнь схватила его за ногу, перевернула вниз головой и одним движением рыбного ножа рассекла пополам, затем разделала на части и разложила на белых плитках рынка Шуйдиляо, сопроводив ценниками с надписями цветными карандашами. В белом фартуке, с окровавленным ножом в руке, она радостно улыбнулась Юэсюэ:

— Рыбьи головки покупаешь? Для тебя скидочка!

Нож воткнулся в голову. Рыбьи губы зашевелились, но вместо бульканья раздался детский плач: «Горячо! Горлышко горит! Тетя, горлышко гори-и-ит!»

Чтобы остановить поток этих видений, Юэсюэ сделала очень глубокий вдох, прилагая все усилия, чтобы скрыть свои мысли, и сразу же сместила акцент их беседы в сторону Хуан Жунвана:

— Так вы угостили его дочь отварной рыбой?

— Это маму надо спрашивать. – Чэнь Линь Шуфэнь отвернулась и уставилась в стену. – Где мама? Странно, она же только что была здесь… Моя мама!

Юэсюэ собиралась спокойно ждать, когда очередная фаза театрального представления Чэнь Линь Шуфэнь подойдет к концу, но в следующую секунду та внезапно повернулась и ударила обеими руками по столу, глядя остекленевшим взглядом прямо в глаза Юэсюэ. Половина ее корпуса возвышалась над столом, словно ее изнеможение минуту назад было притворным. Следующие три слова она отчеканила по слогам, резким тоном сквозь стиснутые зубы:

— Мо-я ма-ма здесь!

Юэсюэ твердо сказала себе, что не позволит обмануть себя таким пошлым, примитивным образом и такой бездарной актерской игрой. Более того, она не собиралась упускать прекрасную возможность, чтобы как следует разглядеть Чэнь Линь Шуфэнь. Ее сморщенная, высохшая кожа, должно быть, стала такой от ежедневного пребывания на соленом морском ветру. Волосы, которые, казалось, с каждой секундой становились все более седыми, были от природы густыми, но в сочетании с химической завивкой выглядели растрепанными. Мутные закатившиеся глаза напоминали глаза дохлой рыбы, покрывшиеся пленкой. Несмотря на то что по одному только внешнему виду нельзя сделать вывод о том, страдает человек психическим расстройством или нет, но в качестве косвенного доказательства Юэсюэ, сама будучи женщиной, по меньшей мере могла судить о самовосприятии другой женщины по чистоте и ухоженности ее лица, блеску в глазах и глянцу волос.