Книга Год багровых убийств, страница 65 – Карасуми

Юэсюэ закричала и в ужасе отпрянула от стекла.

— Что такое? Ты снова что-то увидела? – всполошилась Цзинфан.

— Я… – Юэсюэ не решалась ответить. Да и как бы она смогла все это описать?

Лицо Чэнь Линь Шуфэнь исчезло. Тучи, разорванные в клочья, словно хлопья пепла из печи, плыли по небу, а вокруг слышался треск огня и крики: «Пожар! Бегите!» Голоса Хуан Жунвана, женщины с благовониями из храма Чжаосин, храмового служителя и других звучали в ее ушах то громче, то тише.

Здание тюрьмы превратилось в рынок, в воздухе раздавались вопли и стенания жертв. Юэсюэ молчала. Сказать, что она увидела призраков? Это ненаучно. «Может быть, я вижу прошлое? Или вообразила себя выжившим мальчиком А-Ци?»

Мысли по-прежнему путались. Постоянные видения с Лицзяо она объясняла себе детской травмой, которая напоминала о себе из-за нервного перенапряжения и стресса. Но как тогда объяснить Цзинфан, которая возникла в аудитории посреди лекции? Почему видение подруги превратилось в ее самый страшный кошмар – ее мать?

Как объяснить только что виденный ею ад – Чэнь Линь Шуфэнь, рисующую словно одержимая, а затем ее лицо, прижавшееся к стеклу автомобиля?

«Если я расскажу Цзинфан правду, она тут же отправит меня к врачу, – пронеслось у нее в голове. – Говорящая рыбья голова, шевелящая жирными губами… нет, такое нельзя озвучивать».

Девушку терзал внутренний конфликт противоречий. Здоровье… Это просто стресс, убеждала себя она. Юэсюэ не могла позволить себе лечь в больницу. Репутация… Студенты уже заметили ее отрешенное состояние во время лекций. Госпитализация… Панический страх, что диагноз, как приговор, лишит ее свободы.

Университет Бэйчэн – единственное место, где ее исследования по психологии имеют вес. Се Вэньчжэ лишь выжидал, чтобы ударить по ее слабым местам. Доцент, страдающая психическим расстройством, – такое клеймо она не переживет. Лишь возглавив кафедру или новый факультет, она наконец сможет не бояться осуждения других, добиться признания американских методов исследования…

— Знаешь, что бы тебя ни мучило сейчас, я боюсь еще сильнее. – Цзинфан не отводила от нее глаз.

— Боишься, что Чэнь Линь Шуфэнь ничего не скажет?

— Нет. Боюсь, что она утащит тебя в свой мир.

Юэсюэ легонько ущипнула Цзинфан за руку и, схватив документы, сунула их в папку. Толкнула дверцу автомобиля, но Цзинфан удержала ее за руку.

— Когда ты ее увидишь… ты наконец освободишься?

— Верь мне. – Юэсюэ взглянула на часы. – У тебя есть три часа. Погуляй где-нибудь поблизости или съезди в Шуйдиляо, а потом заберешь меня.

— Будь осторожна.

— Буду, – кивнула Юэсюэ, поймав серьезный взгляд Цзинфан. – Обратно ведь поведешь ты.

— Ну еще бы, кто в здравом уме пустит тебя за руль после того случая…

Юэсюэ направилась к воротам тюрьмы, оглянувшись на удаляющийся автомобиль. Цзинфан неторопливо выехала со стоянки и направилась в Шуйдиляо. Трех часов должно хватить, чтобы прочесать поселок в поисках новых зацепок. Может, стоит навестить госпожу А-Цю?

Поправив свои длинные волосы, Юэсюэ уверенно подошла к главным воротам. В этой тюрьме высшей категории содержались лишь женщины, опасные рецидивисты и смертники. В криминальных кругах ходила поговорка: «Попал в Наньхай – забудь о свободе». Здесь сформировался собственный социум – странный симбиоз заключенных и охранников, где даже программы реабилитации воспринимались в штыки. Статистика не радовала: из десяти заключенных лишь один выходил на свободу, чтобы потом вернуться после рецидива. Слово «освобождение» звучало в этих стенах как несбыточная мечта – синоним избавления.