Книга Год багровых убийств, страница 107 – Карасуми

Боясь, что Чэнь Линь Шуфэнь исчезнет, Юэсюэ поспешно перешагнула через ограждение и бросилась вслед за ней. Они начали подниматься наверх. Однако дом, который снаружи казался двухэтажным, внутри оказался бесконечным. Юэсюэ все поднималась, этаж за этажом, третий, четвертый, а конца все не было видно. Когда же она попыталась развернуться, лестница вниз превратилась в бездонную пропасть; бетонные ступени уходили в непроглядную тьму, ведущую неизвестно куда.

Опять! Девушка еле дышала, держась за стену. Ее шатало от внезапной физической нагрузки, колени болели, словно она прошла пять реальных этажей.

— Ты успеваешь? – донесся сверху голос Чэнь Линь Шуфэнь. Звуки плыли по воздуху.

— Ты так и не сказала… что ты… показала… А-Цю! – задыхаясь, крикнула Юэсюэ, запрокинув голову.

— Что показала? То же, что и тебе, – ее самое. – Чэнь Линь Шуфэнь высунулась с верхнего этажа, глядя вниз на Юэсюэ, и указала рукой на потолок. – Он все видит. Всех нас видит насквозь. Не надо притворяться – нужно увидеть себя.

Юэсюэ посмотрела в указанном ей направлении и увидела ослепительно-белый свет, от которого у нее зарябило в глазах. Когда она снова открыла глаза, перед ней была лишь старая люминесцентная лампа в комнате для свиданий. Но даже если видение оказалось иллюзией, разговор с Чэнь Линь Шуфэнь ощущался абсолютно реальным. У Юэсюэ была лишь секунда, чтобы решить, как его продолжить.

— Кто… Он?

— Я скажу тебе по секрету, но никому не рассказывай! Если разболтаешь, Он меня накажет, – таинственно прошептала Чэнь Линь Шуфэнь, озираясь по сторонам, затем разжала ладонь левой руки.

Юэсюэ заметила светло-красные следы от кандалов на ее запястьях – явные признаки недавней борьбы с тюремным режимом. На ладони женщины был нарисован иероглиф «середина», но с двумя дополнительными штрихами внутри окошек. Поначалу Юэсюэ не поняла смысл, но Чэнь Линь Шуфэнь повернула ладонь горизонтально, и иероглиф превратился в «мать».

— Тссс… Нельзя произносить вслух. Слово – как удар молнии. – Чэнь Линь Шуфэнь быстро сжала кулак. – Он дал мне эликсир спасения – защищает детей от скверны, ведет к просветлению. Сначала обретешь Дао, потом постепенно совершенствуешься… Так достигнешь величия.

Юэсюэ вспомнила, как религиозные группы рекламировали заряженную воду против детских смертей. Неужели Чэнь Линь Шуфэнь состояла в секте? Она травила, чтобы другие исцеляли? Но расследования в Шуйдиляо не выявили влияния культов – люди всё еще молились в храме Мацзу. Скорее Чэнь Линь Шуфэнь сама извратила обряды храма Чжаосин, создав бредовый синтез спасения.

— Значит, А-Цю тоже увидела Его?

— Профессор, ты и вправду не промах – сразу поняла, что к чему! – Чэнь Линь Шуфэнь радостно захлопала в ладоши, восхищенно глядя на Юэсюэ.

— Увидеть Его – значит покончить с собой?

— Нет-нет-нет, теперь неправильно! – Чэнь Линь Шуфэнь покачала головой. – Моя мать увидела. Увидела, как ее грешная жизнь погребена под грузом ужасных сплетен, и только тогда решила встать на путь духовного совершенствования.

— Путь совершенствования – это повешение?

— Это было бы слишком милосердно. – Ее бесстрастный тон заставил Юэсюэ содрогнуться. – Сколько людей не могут умереть достойно, влачат жалкое существование – хуже смерти…

— А те дети… ты тоже отправила их ради совершенствования?