Книга Грандиозная игра, страница 85 – Дженнифер Линн Барнс

— Ну вот же игры, на полках. – Саванна тут же направилась к стене.

— Начнем с надписей на коробках? – предложил Рохан. – Может, попадется что-то цепкое, иголка в стоге сена, если позволишь.

— Ладно. Если не выйдет, заглянем внутрь. – Ее решимость ничуть не поколебалась. Лабиринт в сознании Рохана так и звал его еще разок прогуляться по своим переменчивым коридорам, поискать новые логические связи.

Саванна делала это всё ради своего отца.

— Начну с этой стены, – сообщила она, – а ты иди к той.

— В середине встретимся!

Саванна бросила через плечо уничтожающий, словно граната, взгляд.

— Если успеешь.

Лира всмотрелась в открывшуюся перед ними часть огромного кинотеатра. Она вся была занята высокими, под два метра, стопками кинопленки – сотни, а может, и тысячи жестяных коробок.

Сжимая меч в руке, Грэйсон прошелся по комнате, разглядывая огромный архив. Лира отогнала жгучее желание пойти за ним следом. Ни к чему ей сокращать дистанцию с Грэйсоном. Она в порядке.

«Ты вовсе не обязана притворяться. Я вот всю жизнь делаю вид, что всё хорошо, хоть это и не так». Лире не хотелось это признавать, но слова Грэйсона тронули ее до глубины души.

Всякий раз, когда он открывался ей, добровольно показывал уязвимые места, становилось всё сложнее помнить, что перед тобой дерзкий, холодный, высокомерный негодяй по фамилии Хоторн. Он всё больше и больше становился похож на того парня, которого Лира увидела в шестнадцать лет на интервью с Эйвери Грэмбс.

Ей живо вспомнились слова наследницы в маске: «Если игра для тебя по-настоящему важна, не играй, а живи. Иногда это правильнее всего».

Горло снова сдавило. Лира потянулась к ближайшей стопке жестянок с пленкой. На крышке одной из них было что-то нарисовано золотой краской. Какая-то фигура.

— Ты что-то нашла, – уверенно произнесла Одетта.

— Треугольник! – Лире вспомнились символы, которые появились на экране в начале фильма. Треугольника там не было, во всяком случае, ответ, обведенный кружочком, его не содержал. Она взяла следующую жестянку. Еще один треугольник! Проверила еще одну – то же самое. Перешла к следующей стопке – та же история. Она продвинулась дальше по тому же ряду и наконец нашла жестянку с другим символом.

— Глядите! – Она показала жестянку Одетте, украдкой бросила взгляд на Грэйсона. – Вот тут – «Х»! – Лира пробежала вдоль ряда и взяла еще две жестянки из разных стопок. – Здесь – «Е». А тут… другая «Е»?

Грэйсон бесшумно подошел сзади.

— Это не «Е», а греческая буква сигма, – пояснил он, чуть наклонив голову, – и вообще, это не «Е», «Х» и треугольник, а эпсилон, хи и дельта.

Лира призадумалась.

— Кто-нибудь умеет читать по-гречески?

— А эти буквы, – удивительно приглушенным голосом начала Одетта, – складываются во что-то?

— Если они на каждой коробке, будет сложновато, – сказал Грэйсон. – Слишком уж много…

— …возможных комбинаций, – закончила за него Лира. – Скрэббл и магнитики возвращаются.

— Да.

Лира и не знала, что Грэйсон Хоторн порой говорит слово «да» с той же интонацией, что и «нет».

— Словом, свести их к единственному значению – невыполнимая задача, – продолжал Хоторн, – даже для того, кто немного знаком с греческим.

— То есть ты всё-таки читаешь по-гречески, – сухо подытожила Лира.