Книга Блистательные соперники, страница 117 – Дженнифер Линн Барнс

— Ты закончила? – спросил он у Саванны.

— Знаешь, я иногда думаю, – тихо ответила Саванна, – а что, если бы той ночью Колин не погиб? Если бы Тоби Хоторн не решил, что поиграть с огнем – отличная идея?

— Тоби. – Рохан почувствовал, как последние кусочки головоломки встали на место. – Твой отец винил в смерти Колина Тоби Хоторна?

Саванна стояла, опустив руки, но что-то заставило Рохана вообразить, что в каждой руке у нее по лезвию.

— Грэйсон, – все так же тихо проговорила Саванна, – хочет, чтобы я поверила, будто мой отец считал, что Эйвери – дочь Тоби, что мой отец охотился за ней, чтобы отомстить.

— Но ты в это не веришь? – снова вторгаясь в ее личное пространство, спросил Рохан.

В этот раз Саванна не стала отходить назад:

— Я не верю, что это имеет значение. Что бы ни случилось с моим отцом, что бы там ни произошло, Эйвери Грэмбс и ее люди позаботились о том, чтобы никто ничего не узнал.

Это опасно – слишком хорошо понимать кого-то. Но еще опаснее было то, что Саванна Грэйсон позволяла ему понять ее.

Позволяла ему проникнуть в ее душу.

Позволяла ему видеть свою уязвимость.

Ты все время не соответствовала ожиданиям, правда, любовь моя? Чьим угодно. Своего отца. Даже Джиджи, как оказалось.

Будь Саванна кем-то другим, Рохан использовал бы эту возникшую между ними близость в своих интересах. Он бы взял ее голову в свои ладони, нежно провел подушечкой большого пальца по ее острым-преострым скулам, словно смахивая с ее лица воображаемые слезы. Если бы она была кем-то другим, он бы заставил ее почувствовать, что они вместе, и ей бы и в голову не пришло ждать от него предательства.

Но прикасаться к Саванне Грэйсон, даже просто притворяться, что понимает, как ей тяжело, – нет, Рохан не мог так рисковать. Он не мог рисковать этим, чем бы оно ни было, ни минутой дольше.

Возьми нож и перережь веревку.

— Победа не даст тебе того, чего ты хочешь сейчас.

Голос Саванны оставался тихим:

— А ты так уверен, что знаешь, чего я хочу?

Она не сдавалась. Черт возьми, ну почему она не сдавалась?

— Я знаю тебя, – ответил Рохан. – И этого достаточно.

Она безжалостно преследовала те же цели. В точности. Как. Он.

— Мы с тобой слишком похожи. Лучше не доверять ни одному из нас. – Его британский акцент стал менее аристократичным, в голосе сквозило дьявольское злорадство. – Никогда не знаешь, когда выключатель щелкнет.

Саванна уставилась на него так, словно была Еленой Троянской, обозревающей поле битвы, разгоревшейся из-за ее красоты.

— Значит, все закончилось? – спросила она, и ее голос стал пугающе бесстрастным. – Это? Мы?

Мы.

— Я так не сказал. – Рохан говорил себе, что по-прежнему просто играет с ней, что не пытается тянуть время – ведь она все равно его предаст.

— Ты вообще ничего не говоришь. – Бесстрастность Саванны начала таять, как вода, стекающая с острой как бритва сосульки на солнце. – Картинка говорит сама за себя, Рохан, я слышу от тебя лишь пустые слова, намеки и легкомысленные прозвища, в которых нет ничего настоящего.

— Это неправда. – Рохан не столько услышал, сколько почувствовал, каким грубым и низким стал его голос. – Я еще в самом начале сказал тебе, любовь моя: я жажду этого еще больше.

Он рассказал Саванне Грэйсон о «Милости дьявола». Он рассказал ей о темной воде и о том, как тонул. О ребенке, которым он когда-то был.