Книга Вид на счастье, страница 8 – Этта Гут

— А мы завтра на каток идем, — влезла Мышь с самым невинным видом. — Спорим, ты на коньках уже и забыл как кататься?

— Я, конечно, по мнению твоей мамы давно в маразме, но все же не до такой степени.

— И «пистолетик» делать умеешь?

— Эмм…

— Спорим, свалишься?

— Мышь, — тревожно зашипела Тиша, посматривая на начальство.

По-прежнему было дико неловко… И в то же время как-то, что ли, смешно от одной только картинки: Клюв на катке делает «пистолетик»! С другой стороны, он ведь тоже человек… И тоже может…

— Пойдешь с нами? — тем временем гнула свое Мышь, всегда отличавшаяся удивительным упорством в достижении целей.

— Я должен подумать.

— Взрослые всегда так говорят, когда делать и не собираются.

— Ты очень умная девочка.

— Я знаю. Ты ведь маму не уволишь из-за того, что она тебя Маразмом обозвала?

— Нет, не уволю, — рассмеялся Клюев и, развернувшись, отправился в сторону прихожей.

Можно было бы сказать, что после его ухода Тиша испытала истинное облегчение, но это оказалось бы только частью правды. Во-первых, на душу давил пока что не пережитый, не переваренный стыд за свое поведение, с подробностями которого еще только предстояло ознакомиться, допросив сослуживцев. А во-вторых, страшил этот самый разбор полетов в начальственном кабинете.

Не было сомнений, что он состоится и что Клюв про свое желание расставить точки над «ё» не забудет. Так что в течение всех праздников: дома за Новогодним столом под Кремлевские куранты, на катке под все того же Киркорова (чтоб ему тазиком да по зайке с яйками!), на детской елке в цирке, в кукольном театре и в совершенно шикарном Палеонтологическом музее, куда по настоянию Мыши пришлось взять еще и соседского Петьку, — Тиша думала только об одном. О Клюве, за каким-то хреном ночевавшем в квартире своей сотрудницы. Зачем? Почему не уехал, доставив до дома свою непутевую подчиненную? С чего пошел на поводу у Мыши и реально принялся бриться — в чужой ванной и чужой бритвой? Что и кому хотел этим показать?.. И главное, что теперь будет с самой Тишей?

Частичный ответ на этот вопрос она получила в первый же рабочий день. И не от Клюва, а от Сашки Петрыкиной.

— Ну и что? Как он в постели? — спросила она и даже как-то вроде оскалилась.

— Кто? — не поняла Тиша, на всякий случай отступая в сторону.

— Можешь гордиться. Первой заполучила! Но мы еще посмотрим! Посмотрим, кто кого, Григорьева! Такого мужика еще удержать надо суметь!

— Какого? Ты, Саш, бредишь на почве недотраха?

— Нету у меня никакого недотраха! — еще сильнее окрысилась Петрыкина и уже развернулась, чтобы уходить, когда Тиша, вдруг кое-что все-таки вкурившая, ухватила ее на рукав.

— Погоди! Ты что, про Клюва?

— Ты издеваешься, да? — пытаясь выдраться из захвата, огрызнулась Петрыкина. — Я же видела, как ты на корпоративе висла на нем!

— Да я на ногах не стояла, Саш! Потому и висла. Не помню вообще ничего. Утром дочь рассказала, что Клюв меня до дома довез и ей на попечение сдал. Стыдно — жесть как. А ты что решила?

— Я видела, как вы целовались. И как ты его за член лапала тоже, — мрачно прошипела Петрыкина.

А после все же освободилась, поправила вокруг декольте свитер и удалилась вдаль по коридору. Летящей походкой, блин! Тиша же только и смогла, что проводить ее остекленелым взглядом. Просто потому, что все это время переваривала услышанное: она — Тиша Григорьева — целовалась со своим начальником и даже прилюдно лезла ему в штаны, хоть того и не помнит совершенно!