Книга Вид на счастье, страница 10 – Этта Гут

— Вот здесь распишись.

— Что это?

— Заявление по собственному.

— Но…

— И еще вот здесь.

— А?..

— А это другое заявление. О приеме.

— Ку-куда?

— На площадь труда! — Михалыч Ваныч заржал конем, а после сделался серьезен и пояснил: — В одно местечко непростое, но хорошее толковый спец твоего профиля нужен. Работа стабильная. Зарплата достойная. Соцпакет — закачаешься. И для тебя, и для ребенка. Я договорился. Тебя проверяли и теперь точно берут.

Тиша в ответ наверняка уставилась на бодрого кадровика глазами какающей собачки (хромой да еще и облезлой, ага!), потому что тот снова загоготал жизнерадостно и громогласно и, только хорошенько отсмеявшись, доверительно поделился явно наболевшим, но совершенно непонятным, а к Тише и ее увольнению не имеющим никакого отношения:

— Принципы у него, понимаешь! Принципы! На работе ни-ни! А где ему еще с нормальной женщиной познакомиться, если он на этой самой работе днюет и ночует?

— Кто?

— Не тупи, ты ж не Петрыкина! Понятно, про Илью речь! У него ж в башке что? Ерунда всякая! Мол, никак невозможно допустить, чтобы у дамы его, так сказать, ночных грез мысли возникли, что Илья своим служебным положением пользуется и к половой, понимаешь, связи ее принуждает. А потому — смотри выше — на работе ни-ни! Вот и сидит клювом своим, понимаешь щелкает! Дятел, блин.

— Клюев?!

— Мухлюев! Дед Маразм и зайцы, мать его! Подписывай, говорю, а то хуже будет! Или… — Тут Михалыч Ваныч сощурил глазки, ставшие вдруг недобрыми и воистину медвежьими. — Или я ошибся, и ты в нем не заинтересована?

— Я? — поразилась Тиша.

— Ну не я же!

— А вы что, господину Клюеву, фея-крестная, чтобы ему лямур-тужур добровольно-принудительно устраивать?! — внезапно обозлившись от такого наглого влезания в чужую жизнь, заорала Тиша.

— Ему, может, и крестная, а кому другому и зубной могу побыть! — стискивая пудовые кулаки, рыкнул Михалыч Ваныч.

Тиша на него глянула и вдруг прыснула со смеху, неожиданно и совсем не к месту вспомнив Машку и ее новогодние рисуночки. Интересно, как бы выглядела в ее исполнении Зубная фея, если бы в качестве «основы» для ее портрета был бы взят сидевший напротив медведь? Тиша смеялась, не имея никакой возможности сдержаться. Смеялась, вытирая пальцами глаза и подчистую забыв про тушь на ресницах. Хлюпыла, подвывала и раскачивалась. А Михалыч Ваныч… Михалыч Ваныч вдруг тряхнул башкой и тоже загоготал, аж ногой притопывая, а отсмеявшись, наконец-то перестал наезжать и пустился в объяснения:

— Ты, это, извини. Все от службы никак не отойду. А там просто: приказал — сделали. Не сделали — по почкам или пулю в затылок. Гм… Короче, о чем я? Если Илья тебе интересен… — тут Михалыч Ваныч вдруг замолчал, поразмыслил и поправился: — Только серьезно, без всякой этой вашей… жоповерти бабской, не из-за бабок, а по-настоящему! Если так, то просто подпиши заявление на увольнение. Ты от этого по-любому только приобретешь. А у него будут руки развязаны в том смысле, чтобы начать клинья к тебе подбивать. Заставлять к нему в койку укладываться, понятно, никто тебя не будет. Даже я. Как пойдет, так и пойдет. А дальше… Ну что дальше? Не маленькие, чай, оба! Наладится у вас — я за друга, которому многим обязан, буду рад. Не наладится — опять-таки смотри выше: ты не в проигрыше. Ну? Будешь думать? Или сразу решишь?