Онлайн книга «Право на жизнь»
|
Он отвернулся от окна, подошёл к столу и взял карту. Красные метки обозначали опасные зоны, зелёные — потенциальные ресурсы. Взгляд упал на пометку «Котельная». «Надо найти того, кто сможет её запустить. Иначе эта зима станет последней для всех». Викинг глубоко вдохнул, выдохнул, собрал бумаги и направился к двери. Пора было проверить, как идут работы по укреплению периметра. * * * Диана смотрела в окно. За мутным стеклом тянулся бесконечный серый пейзаж: мокрые крыши, обшарпанные стены зданий, лужи, в которых отражались свинцовые тучи. Дождь не утихал — монотонный, глухой стук капель по подоконнику словно отсчитывал секунды её новой, незнакомой жизни. В этот момент раздался тихий стук в дверь. Она обернулась, чуть приподняв бровь: — Открыто… Дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова Ромки. Его волосы были слегка влажными, а в глазах читалась неуверенность — то ли от беспокойства за неё, то ли от осознания, как всё изменилось. — Это я, — он слабо улыбнулся, переступая порог. — Ну как ты? Разместилась? Я в соседней комнате, в седьмой. Дядя Антон в пятой. Диана кивнула, не спеша с ответом. Её взгляд снова скользнул к окну, где капли стекали по стеклу. — Нормально, — тихо ответила она, голос звучал ровно, но в нём ощущалась тяжесть, которую она не могла скрыть. Ромка прошёл в комнату, оглядывая обстановку. Стены, выкрашенные когда-то в тёплый бежевый, теперь выглядели тускло, местами проступала сырость. Кровать, деревянный стол у окна, стул с потёртыми ножками — всё это казалось временным, ненадёжным, словно могло исчезнуть в любой момент. — Вообще, здесь неплохо… — начал он, пытаясь найти хоть что-то утешительное. — Крыша над головой, кормить будут… Он замолчал, осознав, что слова звучат жалко, неубедительно. Диана продолжала смотреть в окно, её пальцы машинально теребили край рукава. В комнате повисла тишина, наполненная невысказанными мыслями, страхом перед будущим и горечью прошлого. За окном дождь усилился, капли забарабанили по стеклу громче, будто пытались достучаться до них, напомнить, что мир снаружи всё ещё существует — холодный, враждебный, но живой. Ромка сделал шаг ближе, словно хотел что-то добавить, но передумал. Вместо этого он просто стоял рядом, молча разделяя с ней это тяжёлое молчание. В его присутствии было что-то успокаивающее — не потому, что он мог решить их проблемы, а потому, что он был здесь, рядом, такой же потерянный, но не сдавшийся. * * * Всё сливалось перед глазами в сплошную муть — серые лица, вытянутые руки, хриплые стоны. Дмитрий уже ничего не различал: мир сузился до ритма ударов, до скользкой рукояти арматуры в ладонях. (Автомат он практически сразу убрал за спину, не желая его повредить.) Мышцы трясло от перенапряжения, каждое движение давалось через боль, но мертвецы не заканчивались. Они шли и шли — будто сама смерть решила поглотить их сегодня. Ему казалось, что он уже целую вечность прокалывает черепа, вышибает мозги, разбрызгивая кровавые ошмётки. Одежда промокла насквозь — не то от дождя, не то от чужой крови — прилипала к телу, сковывая движения. Лицо горело, в глазах щипало от пота и грязи, но он продолжал бить, бить, бить… Вдруг кто-то тронул его за плечо. Резкий, инстинктивный рывок — он развернулся, занося арматуру для удара, готовый всадить её в любого, кто приблизится. |