Онлайн книга «Право на жизнь»
|
* * * Евгения сидела за монитором, погружённая в череду графиков и сводок. Экран мерцал бледно-голубым светом, выхватывая из полумрака её усталое лицо. В углу стола тускло светился индикатор системы жизнеобеспечения — ритмичное мигание, привычное, как биение сердца. Вдруг резкий, почти болезненный звонок внутренней связи разорвал тишину. Евгения вздрогнула, пальцы невольно сжались на краю стола. Она схватила трубку: — Слушаю! — Евгения Александровна, у нас ЧП, объект номер девять скончался! — голос Марины, лаборантки из блока «С», дрожал, слова сливались в торопливый поток. — Я сразу к вам, не знаю, что делать… Евгения резко выпрямилась. Монитор перед ней поплыл, будто картинка вдруг потеряла резкость. — Как это «скончался»? Я же запретила вводить вирус!!! — её голос прозвучал громче, чем она хотела, эхом отразившись от стерильных стен. — Так ему и не вводили, — Марина запнулась, словно пытаясь нащупать опору в собственных словах. — Вчера вечером всё с ним нормально было, я лично проверяла. А сегодня утром… захожу, а он возле кровати лежит. Глаза открыты. Не дышит. Совсем. В трубке повисла тишина, наполненная тяжёлым дыханием лаборантки. Евгения закрыла глаза, пытаясь осмыслить. «Не вводили вирус. Значит, естественная смерть? Но почему?» — Забирайте тело, везите на вскрытие. Результаты потом мне на стол, — отчеканила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Каждое слово давалось с усилием, будто пробивалось сквозь вязкую пелену недоумения. — Хорошо, — пролепетала Марина и положила трубку. Евгения медленно опустила руку. Трубка глухо стукнулась о рычаг, и этот звук отозвался в голове назойливым эхом. Она уставилась в монитор. Графики, цифры, цветные линии — всё вдруг потеряло смысл. В висках застучала тупая боль, а в груди разрасталась тяжесть, словно кто-то медленно сжимал её рёбра железными пальцами. «Этого мне ещё не хватало…» — мысленно простонала она, представляя, сколько отчётов и объяснительных ей теперь предстоит написать. «Кто будет спрашивать? Куда докладывать? А если это не случайность?» Взгляд скользнул к окну, за которым медленно темнело мартовское небо. Где-то там, в соседних блоках, находились остальные объекты — живые, но уже не люди. А теперь ещё и это. Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть усталость, но она будто въелась в кожу. Пальцы дрожали. На столе лежал незакрытый блокнот с последними записями. На странице — её собственный почерк, нервный, с резкими заломами: «Вирус не лечит. Он разрушает. Опыты на людях прекратить». Теперь к этому прибавится ещё одна строка. Но какая? Евгения потянулась к клавиатуре, чтобы открыть новый документ. Экран моргнул, высветив пустое поле для текста. Курсор мигал, будто насмехался: «Ну? Что будешь писать?» Она глубоко вдохнула, выдохнула. Начала набирать: «Служебная записка. Дата:..» Буквы ложились на экран, но в голове крутилось другое: «Что, если это только начало?» — Евгения Александровна, срочно пройдите в блок «С»! Срочно! Ситуация критическая!!! — голос Марины истерически срывался, пробиваясь сквозь треск и помехи динамика громкой связи. Евгения чертыхнулась, резко захлопнув журнал — страницы взметнулись. — Ну что ещё! Десять минут прошло, как звонила! Ничего сделать не могут! — её голос дрогнул от раздражения, но в груди уже разрастался ледяной ком тревоги. |