Книга Право на жизнь, страница 214 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Кто?

Дмитрий заставил себя говорить ровно, уверенно, несмотря на боль и слабость.

— Мы от Викинга, — сказал он. — Привезли ещё материал. Люди. Двое. Откройте.

В динамике воцарилась тишина. Дмитрий чувствовал, как холодный пот стекает по его спине, а сердце колотится где-то в горле. Он блефовал. Если Белова не поверит, если она заподозрит неладное, всё будет кончено.

Прошла целая вечность. Потом динамик снова ожил.

— Сколько вас? — спросил тот же резкий голос.

— Двое, — повторил Дмитрий. — Я и мой напарник. Люди в машине, без сознания. Мы им вкололи снотворное.

Снова тишина. Ещё более долгая и мучительная. Дмитрий уже начал думать, что Белова им не поверила. Но вдруг раздался громкий, механический лязг. Замки двери начали открываться один за другим. Тяжёлая металлическая створка с тихим, хорошо смазанным шипением поехала в сторону, открывая за собой тёмный, уходящий вглубь холода бетонный коридор. Изнутри пахнуло сыростью, хлоркой и чем-то сладковатым. Запахом смерти.

На пороге стояла высокая, сухая женщина в белом, слегка пожелтевшем лабораторном халате. Её волосы были стянуты в тугой пучок, а глаза за толстыми линзами очков смотрели холодно и оценивающе. Она скользнула взглядом по избитому лицу Дмитрия, по его окровавленной одежде, по Денису, стоявшему рядом с каменным лицом.

— Что с тобой? — спросила она, и в её голосе прозвучало не сочувствие, а лишь холодное любопытство учёного.

— Нарвались на заражённых по дороге, — коротко ответил Дмитрий. — Ничего серьёзного. Где нам разместить материал?

Белова ещё мгновение помедлила, изучая его взглядом. Затем посторонилась, пропуская их внутрь.

— Заносите, — сказала она. — В блок «С». Живо.

Дмитрий, опираясь на плечо Дениса, сделал первый шаг в темноту бункера. План сработал. Они были внутри. Теперь оставалось найти Аню, Пашу, Яну и дядю Дианы. И выбраться отсюда живыми.

А в лагере в это время бушевал шторм. Нет, не снаружи, там, за стенами, ноябрьская ночь была тиха и холодна, лишь изредка налетал порыв ветра, швыряя в окна пригоршни колючего снега. Шторм бушевал в душе Викинга.

После утех с Ольгой он не спал. Лежал в темноте, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри него разрастается странная, гнетущая пустота. Что-то было не так. Какое-то смутное, липкое предчувствие беды, которое он не мог ни понять, ни прогнать. Ольга, утомлённая, спала рядом, её дыхание было ровным и тихим. Он смотрел на её расслабленное, безмятежное лицо, на разметавшиеся по подушке светлые волосы, и не чувствовал ничего. Ни нежности, ни желания. Только холод.

Он поднялся, стараясь не шуметь. Натянул брюки, свитер, сунул ноги в ботинки. Накинул куртку и вышел в коридор. Ему нужно было поговорить с Дмитрием. Не для того, чтобы извиняться, Викинг никогда и ни перед кем не извинялся. А для того, чтобы поставить точку. Объяснить ему, спокойно и рационально, почему он поступил так, а не иначе. Почему Паша и Яна были отправлены к Беловой. Почему Аня была отправлена к Беловой. Почему это было необходимо. Он надеялся, что Дмитрий, остыв, сможет его понять. И, возможно, они смогут договориться. Дмитрий был ценным кадром. Сильным, упрямым, умелым. Такими не разбрасываются.

Он поднялся на четвёртый этаж, в конец коридора. Дверь в комнату Дмитрия была приоткрыта. Изнутри не доносилось ни звука. Викинг нахмурился и толкнул дверь. Она с тихим скрипом распахнулась.