Онлайн книга «Право на жизнь»
|
Дмитрий не шелохнулся. Его лицо в неверном, дрожащем полумраке было похоже на каменную маску, лишённую всяких эмоций. — Почему ты решила, что мне это интересно? — спросил он всё тем же ровным, ничего не выражающим тоном. — Потому что я знаю, что вы ищете, — Диана, набравшись смелости, сделала шаг вперёд, в полосу лунного света. — Вы ищете Аню. Я знаю. Все в лагере знают. Каждую ночь вы уходите в лес и крошите там заражённых, но её не находите. Потому что её здесь нет. И моего дяди здесь нет. Их увозят. Куда-то далеко увозят, и они больше не возвращаются. Никогда. Я слышала, как люди шептались о каком-то бункере в лесу. О женщине-враче, которая ставит опыты на людях. На живых людях. Она говорила быстро, сбивчиво, захлёбываясь словами, боясь, что он не дослушает, что он, как и все, просто вышвырнет её вон. Но он слушал. Он сидел неподвижно, словно изваяние, и только глаза его, казалось, прожигали её насквозь в этом полумраке. Когда она замолчала, переводя дыхание, в комнате повисла долгая, тягучая пауза. — Даже если всё, что ты говоришь, правда, — произнёс он наконец, и голос его прозвучал глухо, безжизненно, как камень, упавший в глубокий колодец, — я всё равно ничем не могу тебе помочь. Диана почувствовала, как последняя надежда, теплившаяся в груди, гаснет, словно задутая ветром свеча. Но она не могла просто так сдаться. Не сейчас. Она смотрела на его неподвижную фигуру, на его застывшее лицо, и вдруг её осенило. Это была страшная, жестокая мысль, но это был её последний шанс. — А вдруг и вашу женщину тоже… увезли туда? — спросила она тихо, почти шёпотом, глядя ему прямо в глаза. — В тот самый бункер? Она увидела, как он вздрогнул. Едва заметно, лишь на мгновение его пальцы, сжимавшие нож, побелели, а на скулах заходили желваки. Удар попал в цель. В его глазах, в этой бездне боли и гнева, на секунду промелькнуло что-то ещё — страх. Самый настоящий, животный страх. Но он тут же задавил его, запер в самой глубине души. — Уходи! — его голос сорвался на хриплый, сдавленный рык. Он резко повернулся к ней, и в его взгляде было столько ярости и отчаяния, что Диана невольно отшатнулась к двери. Она выскользнула в коридор, чувствуя, как горячие, злые слёзы жгут глаза и катятся по щекам. Она сделала всё, что могла. Посеяла семя сомнения. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что оно прорастёт. А Дмитрий остался стоять у окна, глядя в непроглядную, холодную темноту за стеклом, но ничего не видя. Слова девчонки назойливым роем крутились в голове, разрывая её на части. «А вдруг и вашу женщину тоже увезли туда? В тот самый бункер?» Эта мысль, простая и страшная, вонзилась в его мозг, как раскалённая игла, и теперь жгла его изнутри, не давая дышать. Он гнал её прочь, убеждая себя, что это бред, порождённый её страхом и отчаянием. Но червь сомнения, ядовитый и неумолимый, уже глубоко проник в его душу. И он знал, что теперь не уснёт до самого рассвета. * * * Прошло три дня. Три долгих, серых, бесконечных дня, наполненных обычной лагерной суетой. Жизнь здесь текла своим чередом: люди работали, ели, спали, ругались, смеялись, умирали. Но для Дмитрия каждый из этих дней был наполнен липкой, удушающей тревогой, которая поселилась в его груди после того ночного визита Дианы. Слова девчонки не выходили у него из головы. Они звучали в ушах, когда он просыпался, когда ел безвкусную кашу в столовой, когда стоял в карауле на продуваемой всеми ветрами вышке. «А вдруг и вашу женщину тоже увезли туда? В тот самый бункер?» Эта мысль, простая и страшная, жгла его изнутри, не давая покоя. |