Книга Право на жизнь, страница 101 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Он не успел среагировать. Девочка вгрызалась в него с яростью голодного зверя — её челюсти работали методично, будто не чувствуя сопротивления. Максим закричал, звук вышел хриплым, задушенным. Пальцы лихорадочно шарили по поясу, нащупывая нож.

Испуганный криком, Денис выглянул из-за багажника. Увиденное повергло его в шок: Максим лежал на спине, а над ним — маленькое существо с окровавленными зубами, впивавшееся в его плоть. Кровь уже хлынула из разорванной шеи, растекаясь по груди алыми ручейками.

Максим наконец нащупал нож правой рукой. Левой попытался оторвать от себя девочку — с трудом, но ему это удалось. Он вонзил нож в глазницу, девочка затихла. Максим откинул её и упал, обессиленный. Кровь продолжала вытекать толчками — каждый удар сердца выталкивал новую порцию, оставляя на асфальте тёмные брызги.

Денис ринулся к нему, спотыкаясь. Он дополз по телам к лежащему навзничь другу, дыхание сбилось, в горле стоял ком.

— Макс! Макс! Нет! Блять! Что делать, Макс? — его голос дрожал, срывался. Он схватил Максима за руку.

Максим приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, но в нём ещё тлела искра сознания. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

— Ден… не… надо… ты… только не… оставляй… меня… так… убей… я… не хочу… как… они… — каждое слово давалось ему с трудом, будто он выталкивал его из последних сил.

Его губы дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке — то ли от боли, то ли от отчаяния. Затем он выдохнул, и взгляд замер, остановившись на Денисе. Тот с ужасом смотрел на друга, который пять минут назад был жив. А теперь его нет.

Хотелось кричать — до боли в лёгких, до разрыва в груди. Денис стиснул зубы, чтобы не дать волю воплю, который рвался наружу. Он вытащил нож. Наклонился к Максиму, дрожащими пальцами закрыл ему глаза. Приставил нож к виску и нажал посильнее. Что-то хрустнуло — он надавил сильнее, стараясь добраться до мозга. Руки дрожали, но он знал: это последний долг перед другом.

Вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием. Сентябрьское солнце, ещё тёплое, но уже не ласковое, светило ему в спину, отбрасывая длинные тени от машин и тел. Денис медленно поднялся, сжимая в руке нож. Его взгляд скользнул по окровавленной девочке, по телам вокруг, по брошенным машинам. Всё это теперь было частью его мира — мира, где смерть шла по пятам, а дружба заканчивалась так же внезапно, как начиналась.

Из дневника Ани Михайловой:

Дата не указана.

Я думала, с приездом на ферму всё станет иначе. Моя богатая фантазия нарисовала идиллическую картинку — и мозг ухватился за неё, как утопающий хватается за соломинку.

Я представляла себе, как мы обустроимся: расчистим двор, посадим хоть немного зелени — пусть даже не овощи, а просто цветы, чтобы хоть что-то напоминало о прежней жизни. Представляла, как вечерами будем собираться у камина — пить чай с сушёными травами, которые нашла их шкафу, и говорить не о патронах, запасах и патрулях, а о чём-то светлом. О книгах, о музыке, о том, что когда-нибудь дети смогут снова ходить в школу.

Я даже перестала вести дневник. Забот здесь хватает — дрова, вода, охрана, проверка ловушек, помощь раненым, — да и жизнь, как мне казалось, пойдёт по-другому. Не просто выживание день за днём, а строительство чего-то нового. Я убедила себя, что ферма — это наш шанс начать заново. Что здесь, вдали от городов, где всё рухнуло в первые же дни, мы сможем создать маленький островок нормальной жизни.