Книга Мертвая тишина, страница 62 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Осторожно потянул нож, ухватил покрепче. Нащупал маленькую кнопочку — нажал. Лезвие выскочило с тихим щелчком, едва не чиркнув по пальцам.

— Блять, — выругался он тихо, не сводя глаз с далёкой неясной тени между деревьями. Силуэт замер, будто прислушивался.

Шнырь замер в ответ, затаил дыхание. В висках стучало так громко, что, казалось, этот звук разносится по всему лесу.

Пузырь лежал молча. То ли вырубился от боли в простреленном колене, то ли смирился с судьбой — непонятно.

Шнырь начал аккуратно перерезать скотч на руках. Лезвие скользило по липкому материалу, то застревая, то прорезая его с хрустом. Каждая секунда тянулась бесконечно. Он напрягал зрение, пытаясь одновременно следить за тенью и работать ножом.

Через две минуты руки наконец освободились. Он еле слышно выдохнул, рухнул лицом в сырую листву. Тело дрожало от напряжения, пот заливал глаза. Минуту‑другую он лежал, уткнувшись носом в землю, восстанавливая дыхание.

Потом осторожно перевернулся на спину, сел. Быстрыми, точными движениями перерезал скотч на ногах. Не вставая, подполз к Пузырю, начал освобождать его. Тот глухо застонал, поднимая голову. Шнырь сделал большие глаза, приложил палец к своим губам.

Пузырь понял — испуганно затих, лишь глаза бегали, полные страха и боли.

Шнырь наклонился к нему, прошептал, едва шевеля губами:

— Отползаем по‑тихому дальше в заросли.

Пузырь закивал, стиснул зубы. Медленно пополз, закусив губу от пронзившей боли в простреленном колене. Каждый сантиметр давался с мучительным усилием — он цеплялся за корни, подтягивался, стараясь не шуметь.

Шнырь двигался следом, постоянно оглядываясь. Ветки царапали лицо, колючки впивались в ладони, но он не обращал внимания. Главное — уйти подальше от этого места, раствориться в сумраке леса.

Ползли долго. Мышцы горели, дыхание становилось всё тяжелее. Где‑то вдали раздался резкий крик птицы — оба замерли, вслушиваясь. Тишина. Только их собственное хриплое дыхание.

Наконец Шнырь выдохнул, остановился. Оглянулся, до боли в глазах всматриваясь в темнеющий лес. Тени сгущались, превращая деревья в зловещие силуэты.

— Вроде никого, — прошептал он.

Теперь предстояло самое сложное: добраться до лагеря. Десять километров по пересечённой местности — без оружия, без воды, с раненым Пузырём. А машину забрал сбежавший Сморч.

Шнырь сглотнул. В горле першило от сухости, но он заставил себя сосредоточиться.

— Пошли, — тихо сказал он Пузырю.

Пузырь кивнул, попытался встать, но тут же осел с глухим стоном. Шнырь подхватил его под плечо, помог подняться. Они двинулись вперёд — шаг за шагом, скрываясь в густых зарослях, растворяясь в наступающей ночи.

Сморч очнулся от звука выстрела — резкого, как удар хлыста, эхом раскатившегося по лесу. Он вскинулся, судорожно втягивая воздух, потирая лицо. Челюсть ныла — нормально его этот тип приложил, а в голове гудело, будто кто‑то бил в медный таз, видимо, ударился при падении. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. В ноздри ударил запах сырости, прелой листвы и металла. "Где я?" — мысль пробилась сквозь пелену оглушения. Память возвращалась обрывками. Он не ожидал такого сопротивления. Обычно люди пугались, сжимались, смиренно ждали своей участи. Но эти… Эти сопротивлялись. Возле машины скорой помощи никого не было. Дверь распахнута, внутри — пустота. Сморч сглотнул — во рту пересохло, язык прилип к нёбу. Где‑то вдалеке слышался хруст веток и приглушённые голоса. Он напряг слух, пытаясь разобрать слова, но доносились лишь обрывки — будто шёпот ветра. «Куда подевались Шнырь и Пузырь? Бля, их походу пристрелили…» — мысль скользнула ледяной змеёй. Он представил их тела — неподвижные, окровавленные — и невольно вздрогнул. Сморч огляделся. Лес молчал, но это молчание казалось обманчивым, настороженным. Каждый шорох заставлял его вздрагивать, каждый скрип ветки — замирать. "Надо уходить." Не разгибая спины, он по‑крабьи пополз в чащу леса, прижимаясь к земле, сливаясь с тенями. Ветви цеплялись за куртку, хлестали по лицу, но он, стиснув зубы, упрямо полз. Главное — уйти подальше. "Только бы добраться до машины…" — эта мысль билась в голове, как пульс. Машина — шанс. Шанс сбежать, спрятаться, выжить. Он полз, пригибаясь, скользя взглядом по земле — прислушивался к звукам. Где‑то слева хрустнуло — он замер, затаил дыхание. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, выпрыгнет из груди. Тишина. Сморч выдохнул, продолжил движение. Солнце садилось, сумерки сгущались, превращая деревья в странные фигурные силуэты. Тени становились длиннее, а звуки — глуше. Наконец он увидел её — чёрный бок внедорожника, притаившийся за поворотом. Машина стояла на месте, дверь закрыта. Сморч рванул к ней, едва сдерживаясь, чтобы не вскочить и не побежать. Подполз к водительской двери, дрожащими руками потянулся к ручке. Ручка поддалась. Он распахнул дверь, запрыгнул внутрь, захлопнул её с глухим стуком. Руки дрожали, когда он вставлял ключ в замок зажигания. Двигатель зачихал, но завелся. Сморч бросил последний взгляд в зеркало заднего вида. Лес стоял молчаливый, неприступный. Никого. Он выжал сцепление, развернул машину и рванул прочь. Колёса взметнули комья земли, внедорожник нырнул в извилистую тропу, унося его прочь от этого проклятого места. В зеркале заднего вида таяли серые стволы и тени. Но в голове всё ещё звучал тот выстрел. Пистолет, который был у него, не был заряжен, патроны давно кончились. Сморч понял, что его забрал этот тип, который его вырубил, но выстрелить из него он бы точно не смог. Значит, был кто-то ещё с другим оружием.... Сморч гнал, выжимая из машины всё, что мог. Внедорожник рычал, колёса швыряли комья земли, а перед глазами мелькали размытые силуэты деревьев. В голове стучало одно: «Надо сообщить Мяснику про группу этих типов…» Он пытался осмыслить случившееся. "Где они взяли оружие? Может, вояки? Или менты?