Книга Мертвая тишина, страница 61 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Глава 8. Охота началась

Шнырь очнулся внезапно — будто из бездны рванулся к поверхности. Широко распахнул глаза, и первый же вдох обжёг горло сухой пылью. Голова раскалывалась, в висках стучало так, будто кто‑то бил молотком по черепу. Он попытался приподняться, но тело не слушалось: руки за спиной, туго стянуты скотчем; ноги скручены, поза — издевательски неудобная. Мышцы затекли, каждое движение отдавалось тупой болью.

Он замер, прислушиваясь. Вокруг — тишина, нарушаемая лишь редким скрипом веток. Но это не успокаивало. Память, словно рваная плёнка, начала прокручиваться...

— Блять, блять, блять… — прошептал он, поднимая голову и судорожно оглядываясь.

Никого. Только серые стволы деревьев, переплетение теней и отблески заходящего солнца. Он медленно выдохнул, но тут же напрягся: позади кто‑то глухо застонал.

Шнырь изогнул шею, пытаясь разглядеть, что за спиной. Через плечо увидел Пузыря — тот лежал в такой же нелепой позе, лицо искажено болью, глаза полуприкрыты.

— Эй, Пузырь, ты живой? — негромко, почти шёпотом.

— Дааа… — голос Пузыря звучал глухо, с хрипом. — Сука, лучше бы я сдох… Рук не чувствую, блять… Колено, моё колено… — он снова застонал, дёргаясь, но тут же замер, будто осознав, что движения только усиливают боль.

— Э, братан, давай потише, а то гнилые набегут и сожрут нас за милую душу, — Шнырь попытался растянуть скотч на руках, но липкая лента лишь сильнее врезалась в кожу.

Пузырь испуганно замолчал, начал озираться по сторонам. Его взгляд метался между деревьями.

— А эти где, которые нас связали? — прошептал он. — Я думал, нам крышка…

— Я тоже в непонятках, — Шнырь сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. — Чего они нас не грохнули… Тот, который тебя подстрелил, серьёзный мужик. Взгляд — как у змеи. Холодный, без эмоций.

Он снова попытался пошевелиться, но скотч держал крепко.

— Надо выгребать отсюда... Блять, с Мясником теперь ещё базарить! Вот чë ему сказать? И Сморч свалил, сука! — вдруг вырвалось у Шныря. — Бросил нас, как щенков.

Пузырь не ответил. Только сжал зубы, пытаясь подавить стон. Его нога выглядела неважно.

Вокруг царила странная, гнетущая тишина. Ветер шелестел листвой, но этот звук казался искусственным, ненастоящим. Где‑то вдали хрустнула ветка — оба замерли, вслушиваясь.

— Слышишь? — прошептал Пузырь, его глаза расширились от страха.

— Тихо… — Шнырь напрягся, пытаясь разглядеть что‑то сквозь густую завесу деревьев. — Может, зверь. Или…

Он не договорил. Вдалеке, за стволами, мелькнул силуэт. Неясный, размытый, но явно человеческий.

— Есть кто‑то… — прошептал Шнырь, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. — Надо выбираться. Быстро.

Шнырь задергался сильнее, отчаянно извиваясь на холодной земле. Мышцы горели от напряжения, суставы хрустели, но он не сдавался. Пальцы скользнули в боковой карман — и сердце ёкнуло от надежды: там должен быть складной нож, который он всегда носил с собой.

«Только бы он был на месте», — мысленно взмолился Шнырь, закусив губу до боли.

Чуть не вывернув суставы, он с трудом засунул кончики пальцев в карман. Кончики ногтей царапали металл, пока наконец не нащупали ребристую рукоятку.

— О‑о‑о, заебись, значит, не обыскали! — прошептал он, сдерживая рвавшийся наружу вздох облегчения.