Книга Мертвая тишина, страница 159 – Анна Денисова, Виктория Сталь

В комнате снова стало тихо. Каждый обдумывал услышанное: лагерь с электричеством, едой, защитой… Это могло быть спасением. Но могло и оказаться ловушкой.

— Ладно, — сказала Яна, наконец. — Давайте так: вы отдыхаете, восстанавливаетесь. А завтра… наверное завтра мы решим, что делать дальше.

Алексей кивнул, благодарно улыбнувшись:

— Спасибо. Я понимаю, вам сложно сразу поверить. Но я не вру. Там действительно можно жить. Но это только вам решать. Насильно вас туда никто не потащит.

Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза, будто силы снова начали покидать его. Ребята молча переглянулись — каждый думал о своём, но все понимали: завтрашний день может всё изменить.

Мясник ждал два дня, валяясь на диване в заброшенном доме. Время тянулось медленно, но предвкушение от предстоящего скрашивало минуты ожидания. Пыльные лучи солнца пробивались сквозь щели в шторах, рисуя на полу причудливые узоры, а он всё лежал, погружённый в яркие фантазии.

Он достал свой блестящий нож — лезвие отражало тусклый свет, играя бликами. Мясник медленно провёл пальцем по холодному металлу, ощущая едва заметную шероховатость заточки. В воображении он уже видел всё в деталях: кого возьмёт первым, как сделает первый надрез, как заглянет в глаза, смотрящие на него с ужасом. Да, в ожидании была своя прелесть — сладостное томление перед кульминацией.

Яну он решил оставить напоследок. «Сильная девочка,— думал он, ухмыляясь. — Должна прочувствовать весь ужас мучений своих друзей. Пусть увидит, как рушится её мир, как гаснет надежда. Тогда её страх будет… особенным». Он мечтательно улыбнулся, представляя её лицо — сначала упрямое, потом испуганное, затем искажённое болью.

Повернулся на бок, глядя в окно. Дом ребят был как на ладони — каждое движение, каждый выход. Мясник отмечал про себя: "Яна всегда идет впереди всех, Пашка насторожен, Юрка недоверчив, девчонки… они слабее, их легче сломить."

В кармане лежал ещё один нож — запасной, с зазубренным лезвием. Он достал его, повертел в руках. «Этот — для Юрки, — решил он. — Слишком любопытен, слишком много вопросов задаёт».

Мысли крутились, как лезвия в мясорубке. Фантазии становились ярче, красочнее.

За окном пролетела ворона, каркнула резко, нарушив тишину. Мясник вздрогнул, но тут же усмехнулся: «Хороший знак»

Он снова взглянул на ножи, затем на дом напротив. "«Скоро,"— подумал он. — "Скоро всё начнётся»."

Снаружи шумел ветер, качая ветви деревьев. Где‑то вдали раздался глухой звук — возможно, рухнул старый забор. Но Мясник не обращал внимания на внешние раздражители. Его мир сейчас сузился до размеров этой комнаты, до блеска лезвий, до сладких грёз о грядущей расправе.

«Тридцать шесть часов,"— мысленно отметил он. — "Тридцать шесть часов, и они будут в моей власти».

Прошло два дня. Яна мрачно смотрела в окно. За стеклом разливалось знойное июньское марево — даже к вечеру жара не спадала. Редкие облака плыли по раскалённому небу, а в воздухе висел густой аромат цветущих трав и разогретого асфальта.

Сомнения так и не исчезли. Они ворочались внутри, как тяжёлые камни: "а вдруг он врёт? а вдруг там ловушка? а вдруг мы покидаем единственное безопасное место?" Но Яна больше не хотела принимать решения за всех, поэтому молчала, лишь нервно ходила из угла в угол.