Книга Мертвая тишина, страница 156 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Яна закрыла глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю. Она понимала: они все напуганы, все ищут опору. Но ей тоже было страшно. Страшно ошибиться, страшно подвести, страшно не справиться.

— Ладно, — сказала она, наконец, открывая глаза. — Давайте сначала накормим всех. Потом поговорим. Но… — она обвела взглядом товарищей, — нам нужно решить, что делать дальше. Сегодня.

Все молча кивнули. Никто не возражал.

___________

Обед прошёл в молчании. Все ели, опустив глаза, стараясь не встречаться взглядом с Яной. Звук ложек о тарелки казался непривычно громким в этой напряжённой тишине. В воздухе витал запах тушёнки и варёной гречки, но никто не ощущал аппетита — еда шла словно по обязанности.

Яна смотрела в окно. За мутными стёклами виднелись очертания деревьев, их тени медленно удлинялись — день продолжался. Сомнения терзали её изнутри: предстоящая зима пугала. Условия, в которых они сейчас жили, были откровенно неподходящими. Нехватка припасов, постоянная настороженность… Она вздохнула, проводя пальцем по краю тарелки.

Девчонки тихо убрали грязную посуду со стола — без привычных перешёптываний и шуток. Движения были механическими, будто они выполняли ритуал, не вкладывая в него души. Потом расселись по местам: кто‑то на табуретке, кто‑то прямо на полу, прислонившись к стене. Прошло ещё несколько минут. Никто не решался начать непростой разговор.

— Ну что, так и будем сидеть, как на похоронах? — наконец не выдержал Пашка. Его голос прозвучал резко, почти вызывающе. Он хлопнул ладонью по столу, заставляя всех вздрогнуть. — Чё все кислые такие?

Яна перевела на него взгляд. Её глаза были усталыми, но в них читалась решимость.

— Я думаю, что этот… человек — наш шанс, — начала она, подбирая слова. — Если у них действительно есть лагерь, и там… безопасно. И можно жить, не… думая каждую минуту, где брать еду на завтра, то… нам, наверное, надо… идти с ним. — Она закончила мысль и выдохнула, словно сбросила тяжёлый груз. — Говорите, каждый, что думаете вы. И… и будем голосовать. Я больше не хо… не могу принимать решения за всех.

Снова повисла тишина. Слышно было только, как тикают старые часы на стене — их стрелки давно остановились, но механизм всё ещё издавал редкие, скрипучие звуки.

— О как?! — удивлённо воскликнул Пашка, вскинув брови. Он почесал затылок, обдумывая слова Яны. — Ну, в принципе, я с тобой согласен… В принципе… Если там реально люди, организация, запасы… Может, это и выход...

— А я против, — твёрдо сказал Юрка, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула тень раздражения. — Мне этот тип не нравится, честно говоря. Слишком… гладко всё звучит. Откуда мы знаем, что он не врёт?

Алина вздохнула, нервно постукивая пальцами.

— Не знаю… Хочется, конечно, какой‑то цивилизованности… Душ, нормальная еда, крыша над головой… Я, наверное, тоже за. Хоть и страшно.

— Я против, — тихо сказала Даша, обхватив колени руками. Её голос дрожал, но она продолжила: — У меня… почему‑то мороз по коже от этого… человека. Не могу объяснить. Интуиция.

Юлька волновалась, это было заметно: она то и дело поглядывала на дверь, будто ожидая, что незнакомец вдруг появится на пороге.

— Я… я… тоже за, — наконец выговорила она. — Если их там много, людей, то им проще, чем нам… выживать. Может, там есть врачи, учителя… Что‑то вроде нормальной жизни.