Книга Мертвая тишина, страница 120 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Аня виновато вздохнула, опустила взгляд на тетрадь, которую всё ещё крепко прижимала к груди.

— Я забыла свой ежедневник. Ты не подумай, я не чокнутая. Просто… этот ежедневник мне подарила мама. Это единственное, что у меня осталось в память о ней, — она провела пальцем по потрёпанной обложке, словно успокаивая себя прикосновением. — Я его всегда с собой таскала, записывала какие‑то мысли, важные события…

Её голос дрогнул. Аня замолчала, в глазах мелькнули слёзы, но она быстро сморгнула их, стараясь сохранить самообладание.

— Это… важная для меня вещь…

Дмитрий кивнул, понимая глубину её слов.

— Я понимаю…

Он не договорил — раздался тихий стук в дверь. Оба замерли, обменявшись настороженными взглядами. Затем послышался негромкий голос Дениса:

— Димон? У вас там всё в порядке?

Дмитрий развернулся, открыл дверь. Денис стоял на пороге, смущённо улыбаясь. В лунном свете его лицо казалось почти мальчишеским.

— Андрюха сказал, что вы сюда пошли. Решил проверить на всякий случай.

— Всё нормально, мы сейчас.

— Да не торопитесь, я всё понимаю, — шёпотом сказал Денис, подмигнул Дмитрию и бесшумно растворился в ночной тьме.

Дмитрий покачал головой, улыбаясь, прикрыл дверь. Вернулся к Ане. Она присела на сиденье, держа перед собой тетрадь, словно это был щит, защищающий её уязвимость.

Он присел напротив, взял её за рук. Её пальцы были холодными, но он согревал их своим прикосновением.

— Аня, я… мне сложно… чёрт! — он выдохнул, собираясь с мыслями. — Я не знаю, как выразить это словами. У меня после матери Карины не было серьёзных отношений. Я избегал их. Боялся. Но встретив тебя, понял, что… больше не хочу убегать. Понимаешь?

Его голос звучал непривычно робко, почти неуверенно. Он смотрел ей в глаза, пытаясь прочесть ответ, но боялся услышать то, чего не хотел. Гамма чувств захлёстывала его: страх, надежда, нежность, тревога — всё смешалось в один клубок.

Аня смотрела на него. В её глазах было что‑то яркое, чудесное, напряжённое — словно она тоже боролась с внутренними противоречиями.

Он терпеливо ждал ответа. Время будто остановилось, и в этой тишине каждый удар сердца звучал оглушительно.

Наконец, Аня положила тетрадь на стол, поднялась и потянула его за руку. Дмитрий встал, и в тот же миг она прильнула к нему. Её руки скользнули по его груди вверх, обнимая за шею. Он наклонился к её губам, и всё исчезло.

Не было сейчас ни мёртвых, ни живых, не было выживания, не было мира — не было ничего, кроме них двоих. В этом мгновении слились все невысказанные слова, все страхи, все надежды. Только тепло её тела, её дыхание, её пальцы в его волосах — и его руки, крепко обнимающие её, как будто это единственный способ удержаться на краю пропасти.

Позже, лёжа на узкой кровати, Дмитрий смотрел в окно трейлера. Звёзды гасли одна за другой, уступая место рассвету: сначала небо на востоке окрасилось в бледно‑розовый, затем в нежно‑оранжевый, и постепенно тьма отступала, обнажая контуры деревьев и крыши дома. Воздух в трейлере был тёплым, пропитанным их общим дыханием, и в этой полусонной тишине каждое движение казалось особенно ощутимым.

Аня водила пальцем по его груди, рисуя только ей понятные причудливые узоры. Её прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, словно она боялась нарушить хрупкую гармонию момента. Дмитрий закрыл глаза, впитывая это ощущение — спокойствие, нежность, чувство, что наконец‑то он где‑то "дома".