Книга Штрафное проклятие, страница 34 – Александр Карпов

Он никак не мог понять, куда его ранили. Рука двигалась, локтевой сустав работал, пальцы сгибались и разгибались. Только немного затекло плечо чуть выше локтя. А по ощущениям к коже прилипла часть рукава гимнастерки, видимо от того, что пропиталась кровью.

— Помоги, братец! Помоги, друг! – окрикнул Виктора кто-то в стороне.

Он заметил недалеко от себя одного из штрафников с грязным окровавленным лицом, без шапки и каски на голове. С ним он не был знаком, но видел этого бойца в амбаре, где они в числе других ждали вынесения приговора и направления в штрафную роту. Тот лежал на земле рядом еще с одним солдатом, лицо которого было страшно бледным, обескровленным. И если бы не моргающие глаза, то его можно было бы принять за убитого.

— Помоги, а то сил нет. Выдохся я, – проговорил боец с окровавленным лицом и откинулся от усталости на спину.

Виктор оглянулся. Поблизости никого из живых не было. А не помочь самому, пройти мимо того, кто нуждается в поддержке, было не в его правилах. Иначе он поступить не мог. За последние минуты молодой солдат до автоматизма отработал свои действия. Сначала смотрел по сторонам, сосредотачивая внимание, прежде всего на позициях противника, откуда велся прицельный пулеметный огонь. Потом выбирал место, докуда должен доползти, пытаясь угодить за бугорок, мертвое солдатское тело или в свободную воронку. И только тогда полз вперед.

Сейчас, чтобы добраться до позвавшего его на помощь, он снова выполнил весь порядок действий для собственного выживания под огнем врага. Через пару секунд он уже находился рядом с ранеными и ожидавшими его помощи бойцами.

— Один уже не сдюжу, – пожаловался обладатель окровавленного лица. – Самого осколками посекло. Да еще этому спину перебило. Идти он не может. Вот и тащу его что есть силы к своим.

Он через силу кивнул на солдата с бледным обескровленным лицом.

— Тебя куда? – последовал его вопрос после всех объяснений.

— В руку, кажется. Только куда конкретно – пока не могу понять, – промолвил Виктор и продемонстрировал бойцу с грязным окровавленным лицом свою залитую кровью кисть правой руки.

— Ну, мы с тобой еще ничего. Может, и поживем немного, – заулыбался тот. – А вот ему худо совсем. Боюсь, не дотянуть.

Накинув ремень винтовки на локтевой сгиб раненой руки, Виктор начал вместе со вторым солдатом тянуть неподвижное тело их товарища по штрафной роте. Они ползли, кряхтели, останавливались, чтобы отдышаться, и снова ползли, иногда привставая, чтобы посмотреть вперед, оценить оставшееся расстояние до родного заветного бруствера. Три сотни метров по неровному полю показались им бесконечно длинной дорогой с ухабами, кочками, ямами, спусками и подъемами.

За бруствером их встретили солдаты из подразделения особого отдела вместе с санитарами из дивизионного санбата.

— Фамилия, боец? – рявкнул кто-то в лицо Виктору и дернул его за рукав шинели, как только тот миновал окопный бруствер и в полном бессилии свалился вниз.

Молодой солдат повернулся на голос и машинально ответил, одновременно пытаясь отдышаться:

— Волков. Красноармеец Волков.

Перед глазами его все плыло. Сказывались усталость и кровопотеря. А еще сильно хотелось пить. Во рту парня пересохло настолько, что еле шевелился язык.

— Ранен?

— Да. В руку.