Книга В сердце войны, страница 98 – Александр Карпов

— Пока нет никого.

— Помоги мне, парень, –  позвал его к себе летчик и стал извлекать наружу содержимое планшета и рвать его на части.

Витя приблизился к нему в готовности выполнять все указания лейтенанта.

— Давай в печку это бросай, бери спички и поджигай! – летчик кивнул в сторону открытого жерла деревенской печи. –  Что стоишь, давай мигом!

Мальчик схватил из его рук обрывки карт и схем, еще какие-то бумаги и перетащил их к печи. Придя в себя, хозяйка дома кинулась к нему и разожгла огонь, помогая Вите, который отдал ей последние клочки бумаги и снова подошел к летчику, ожидая от него новых распоряжений. Он разглядывал лейтенанта, замечая, как напряжено его лицо, как трясутся губы и стекают по влажному лицу струйки пота, как багровеет молодое лицо мужчины. Тот одернул на груди реглан и что-то схватил рукой. Другую руку он запустил под гимнастерку и начал вертеть ею под тканью, как будто скручивая что-то. Витя наблюдал за летчиком и почти охнул от удивления, широко открытыми глазами глядя на ладонь, в которой лейтенант держал только что снятый с груди орден «Красной Звезды»:

— А это в ближайшем колодце утопи, слышишь?

Витя уставился на него, не решаясь выполнить данное указание. Глаза его моментально наполнились слезами. Он растерянно посмотрел на летчика и часто заморгал. Взгляд того тоже менялся. Брови приподнялись. Подбородок затрясся. Голубые, под цвет петлиц, глаза лейтенанта становились влажными.

— Я прошу тебя! Пойми, живым я им не дамся! Нельзя мне сдаваться! – голос его начинал срываться, а сжимавшая орден рука затряслась.

Витя не решался подойти и медленно вертел головой, отказываясь выполнить просьбу лейтенанта.

— Это приказ! – громогласно прорычал тот отработанным командным голосом, от чего мальчик моментально выхватил из его руки драгоценную награду и бросился к входной двери, чтобы бежать к ближайшему колодцу.

Едва Витя перешагнул порог дома старосты, как услышал позади себя голосящий вой хозяйки. Не владея собой, женщина залилась громким плачем и стала причитать в адрес собственного мужа, повторяя самой себе:

— Душегуб, душегуб!

Добежав до колодца, Витя бросил в его жерло орден и посмотрел на руку, только что сжимавшую награду раненого летчика, беспомощно лежащего в доме самого ненавистного в деревне человека. Он решительно хотел броситься на спасение лейтенанта и позвать на помощь кого угодно, кто попадется ему на пути. Но привести в действие свои замыслы мальчик не успевал. На уходившей вдаль дороге он увидел клубы поднимающейся пыли и подпрыгивающие на ухабах грузовые машины. Витя вздрогнул от неожиданности и что есть силы устремился к порогу дома старосты.

— Немцы едут! – громко прокричал он, вбегая в дом и направляясь к входу в комнату.

В дверях он столкнулся с хозяйкой дома, которая волоком тащила раненого летчика, держа его под руки. Тот отчаянно ругался.

— Немцы там едут! – уже не так громко произнес Витя, уставившись на летчика.

Хозяйка в беспомощности упала на колени на пороге комнаты так, что голова и плечи летчика оказались на ее бедрах. Женщина заплакала, закрыв лицо руками.

— Все! Теперь не уйти. Не успели мы с тобой, хозяйка, до леса меня допереть. Видать, здесь мне помирать придется, –  совсем спокойно произнес летчик, равнодушным взглядом уставившись на не достигнутый им проем входной двери.