Книга В сердце войны, страница 88 – Александр Карпов

— Там, там столько наших солдат нагнали, –  чуть ли не заикаясь говорил Митя, –  человек сто, может больше. Туда, где амбар, что на днях колючей проволокой обнесли. Их всех за нее загнали. Они и сейчас там, все грязные, бородатые, худые до костей, смотреть жалко.

Ребята не моргая слушали друга, широко открыв рты от удивления.

— Где это? Побежали скорее туда! – первым отреагировал Витя, уже не раз сталкивавшийся с пленными красноармейцами, которых много раз видел еще в Мценске, общался с ними и не понаслышке знал об их тяжелой участи.

Мальчишки вместе двинулись к указанному товарищем месту, подгоняемые Витей, сердце которого защемило от одной только мысли снова столкнуться с людьми, жестоко угнетаемыми в нечеловеческих условиях. Друзья миновали сельские улицы и, уже добравшись до окраины, столкнулись там с группами деревенских женщин всех возрастов, издали наблюдавших за скопившимися за забором с колючей проволокой пленниками. Навстречу ребятам шли не спеша три старушки, скорбно опустившие головы. Одна из них вытирала краем повязанного на голове платка слезы и негромко причитала, обращаясь к той, что была ближе:

— За что же их так? Они же не звери какие!

За ними, чуть поодаль, шла еще одна группа женщин. У всех по щекам текли слезы.

— Совсем их не кормят, что ли? – пробурчала одна.

— Так голодом морят! Вон, на кого похожи, –  вторила ей другая.

Ребята оглядели идущих женщин. Услышав их разговор, они прекрасно поняли, что их ожидает в том месте, куда они держали путь. Они испытывали те чувства, которые могут испытывать только те, кто уже несколько месяцев вместе со всеми борется за выживание, находясь в объятиях чуждой им силы, что принесла на их землю боль и страдания, слезы и смерть.

Возле овражка, поросшего только что пустившими новую листву деревьями, стояли полтора десятка деревенских женщин. Они поочередно осторожно выглядывали из своего укрытия в сторону стоявшего в сотне метров от них ряда столбов с натянутой на них колючей проволокой. Там находилось огромное количество в основном молодых мужчин. На большинстве из них еще угадывалась красноармейская форма, настолько грязная и изношенная, что с расстояния в несколько десятков метров она была, скорее, похожа на лохмотья. Лица узников были темны, их покрывала сплошная засаленная щетина. По их виду было понятно, что в заточении отсутствуют элементарные санитарно-бытовые условия. А медленное передвижение этих людей, впалые щеки, натянутая на скулах кожа, ввалившиеся глаза с темными кругами под ними говорили об истощении организмов, вызванном скуднейшим питанием. Руки пленники держали вдоль бедер, просто свесив их, обнажив грязные до черноты пальцы и худые кисти, изможденные рабским физическим трудом. Красноармейцы просто стояли и смотрели в сторону деревенских женщин. Некоторые из них опускали головы, отворачивались и медленно уходили вглубь территории лагеря, где виднелось скопление узников, сидевших на голой земле под открытым небом.

Ребята застыли на месте, разглядывая новую и ужасную для них картину. Так продолжалось несколько минут, проведенных в полном молчании. Увиденное никто из них не комментировал. Все это время они не произнесли ни единого слова. Они продолжали бы так стоять и дальше, если бы одна из женщин не обратилась к ним: