Книга В сердце войны, страница 86 – Александр Карпов

— Купите картошечки, недорого отдам, –  послышался еще откуда-то голос.

Мальчик наблюдал за одной женщиной, по бокам которой прижимались двое маленьких ребятишек. Она что-то тихо, почти неслышно бормотала, глядя на одну из торговок и протягивала к ней руку с повернутой вверх ладонью.

— Много вас тут таких! – резко отвечала ей та. –  Не на что купить, так иди! А у меня тоже детки, и они тоже кушать хотят!

Просительница продолжала настойчиво что-то бормотать и протягивала руку к торговке. Потом она выдвинула перед собой детей, обняв их за плечи, оставаясь непреклонной в своей просьбе. Не выдержав давления, обладательница безуспешно реализуемого товара, быстро спрятала его под мешковиной и поставила на саночки, чтобы спешно покинуть рынок, устав от просительницы. Но едва женщина с детьми отошла от нее, как торговка снова открыла напоказ свой товар и стала предлагать его людям.

— Подайте Христа ради. Деток кормить нечем, –  жалобный женский голос заставил Витю повернуться назад, где он снова увидел женщину с детьми.

Теперь ему стало ясно, что бормотала она себе под нос – просто просила милостыню. Чуть поодаль от нее с протянутой вперед рукой шел мальчик, примерно одного возраста с Витей. Он так же жалобным голосом просил подаяния, подкрепляя слова горестным выражением лица. Витя вдруг вспомнил слова своей бабушки о том, что взятой в дорогу еды хватит совсем ненадолго. А если разделить ее с той семьей, что милостиво приняла их на постой, то еда закончится буквально за день-два, учитывая количество голодных ртов. Сразу после этого Витя начал вспоминать, что последнюю, взятую еще из дому картошку, они употребили в пищу еще вчера. Сегодня же на завтрак ему досталась лишь маленькая плошка жидкой похлебки, сваренной из остатков крупы, найденной где-то в закромах хозяйского дома. В памяти ребенка вдруг всплыли слова из разговора его бабушки и принявших их к себе женщин. Чтобы из домашних никто не слышал, они тихонько переговаривались между собой о том, что уже на обед поставить на стол будет нечего, кроме жидкого супа, которым, с их слов, никто не наестся, а только «животы наполнятся».

Витя поднял глаза на просившего милостыню мальчика. Тот продолжал медленно обходить торговок, иногда резко оборачиваясь к проходившим мимо людям, обращаясь к ним с тем же, с чем подходил абсолютно ко всем. Вдруг одна из женщин быстрым движением, как будто скрывая его ото всех, вложила что-то мальчику в карман и сразу отвернулась. Витя вскинул брови. У доброй торговки в корзине, стоящей в ногах, виднелись клубни картофеля, следовательно, не иначе как один из них она подала просящему милостыню мальчику. На душе у него потеплело. Значит, мир не без добрых людей! Значит, далеко не все бранятся и гонят прочь несчастных беженцев, не по своей воле изгнанных проклятыми гитлеровцами из своих домов.

Витя несколько раз осторожно осмотрелся по сторонам. Подойти и попросить у сердобольной торговки он не решался. Еще меньше ему хотелось вымаливать у людей подаяния, как это делал его ровесник. Мальчик колебался. В чужом ему доме оставались полуголодные дядя и бабушка. А еще законные обитатели, которые могли в любой момент, по его мнению, выгнать непрошеных гостей на мороз.

Он решился! Закрыл глаза, протянул вперед маленькую ладошку с надетой на нее вязаной рукавичкой и повернул в сторону, чтобы двигаться по только что спланированному маршруту с тем учетом, чтобы непременно подойти к той самой женщине, что подаст ему долгожданный картофельный клубень. Он медленно зашагал, еще не открыв глаза. Но как только он поднял веки, ему стало невероятно стыдно. Ему казалось, что весь мир сосредоточенно смотрит только на него. Его пытаются пристыдить, унизить, опозорить. Он низко опустил голову, стараясь смотреть только себе под ноги и уповать только на судьбу. Отступать он уже не решился. Было слишком поздно для этого. Процесс прошения милостыни был запущен. От невероятного смущения он с трудом переставлял ноги и продолжал смотреть только вниз, прижав подбородок к груди. Тело его едва слушалось. Шел он молча и лишь фиксировал взглядом выполнение намеченного маршрута, ориентируясь по выставленным вперед корзинам и ведрам торговок.