Книга В сердце войны, страница 74 – Александр Карпов

— Матка, быстро! Матка, быстро, быстро!

Старушка открыла рот, удивленно глядя на солдата. Немец нахмурился и, подойдя к ней, взял ее за воротник кофты и с силой потянул в сторону чулана. Потом, подведя ее к двери, толкнул туда. После чего солдат посмотрел на Витю, который, не дожидаясь применения к нему силы, сам двинулся за бабушкой. Едва они с ней сели на крышку стоявшего там сундука, как дверь в горницу снова открылась. В нее вошел Илья. Он испуганно взглянул на немецких солдат. Один из них, взяв его за ухо, вывел на середину комнаты и, демонстративно размахнувшись ногой, пнул молодого человека под зад, отбрасывая того в сторону чулана. Остальные громко засмеялись, одобряя и комментируя действия своего товарища. Оказавшись в темном и тесном помещении, Илья расположился рядом с матерью и племянником и, вытерев нос, тихим голосом обратился к пожилой женщине:

— Опять поселили. Теперь шестеро. Как они тут разместятся?

— Я уж и не знаю, сынок, как мы сами будем? – тихо и уныло ответила ему мать. –  Только, как они уснут, надо нам с тобой иконы спрятать. А то этот проныра, что бородатому помогает, уж больно разглядывал их. Сворует еще, чего доброго. Надо будет их закопать.

— Так земля каменная! Как копать-то ее?! – удивился Илья, глядя на мать.

— В сарае, под сеном, –  ответила женщина. –  Там Петя еще весной начал новый погреб готовить, да не успел. Там земля рыхлая должна быть и не слежавшаяся.

Молодой человек одобрительно кивнул и повернулся в сторону стола, стоявшего у окна, за который стали садиться солдаты, расставляя банки с консервами и бутылки с алкоголем.

— Видать, на службу они сегодня не идут, раз пить собираются, –  отметил он, глядя на начинавших пировать гитлеровцев.

Один из немцев, сидевших за столом, повернулся в сторону чулана и, неодобрительно морщась, посмотрел на хозяев. Он подошел к ним и с шумом захлопнул дверь, оставив их в полной темноте в помещении, не имевшем окон. За дверью послышалась громкая речь, загремела посуда, зажурчала льющаяся в стаканы и кружки жидкость.

— Пируют гады, –  тихо произнес Илья, пытаясь сквозь щели между досок двери разглядеть что-либо происходящее в комнате.

Старушка тихо заплакала от горя и бессилия, от чего Витя, жалея ее, прижался к ней и положил голову на ее плечо.

Через некоторое время солдаты опьянели. Сквозь дверь в чулан начал просачиваться густой табачный запах и дым. Скрипели лавки и стулья. Кто-то входил и выходил из комнаты в сени. Послышались одобрительные интонации, говорившие сидящим в тесном и темном чулане людям, что немцам удалось найти повод для очередной забавы или веселья.

Неожиданно распахнулась дверь, наполнив помещение ярким солнечным светом, густым дымом сигарет. Пожилая женщина, ее сын и внук увидели, как два гитлеровца, стоя на перемещенном в центр комнаты столе, что-то подвязывают к крюку на потолке, служившему когда-то креплением для детской люльки. Тот, кого они крепили веревкой к кольцу, оказался соседским котом, пойманным ими на улице. Каким-то невероятным образом животное уцелело за два месяца оккупации и наступившего вместе с ней в городе голода. Ему удалось избежать голодной смерти, ухитряясь находить себе пропитание и не быть самому съеденным доведенными до отчаяния местными жителями, употребившими в пищу все имевшиеся запасы продуктов питания. Кот отчаянно сопротивлялся жестокости солдат, привязавших его задние лапы к кольцу. Те смеялись, комментируя проделанное, и подражали издаваемым животным звукам.