Книга В сердце войны, страница 71 – Александр Карпов

— Ты что?! – заорала не своим голосом Нюра и отпрыгнула в сторону, испугавшись такого состояния восьмилетнего ребенка.

Увидевшие мальчика женщины заохали, их скорбный вой сменился испуганными криками. От траншеи отскочил подросток, забрасывавший землей тело маленькой Тамары в могилке, и бросился наперерез Вите. Он успел схватить его за ноги и, свалив на землю, прижал руку с топором к земле своей рукой.

— Пусти! – не своим голосом закричал мальчик. –  Пусти!

— Успокойся, –  спокойно ответил ему подросток, –  успокойся, малыш!

— Пусти, я убью их! Я их всех убью! – кричал Витя, пытаясь вырваться. –  Они мою маму убили.

Ставшие невольными свидетелями действий разъяренного ребенка, женщины заголосили и направились к солдатам, размахивая в воздухе руками и громко возмущаясь. Некоторые из них уже вышли на дорогу и двинулись навстречу гитлеровцам, выкрикивая злобные оскорбления в их адрес. Немцы остановились, оценивая происходящее. Женщины в это время упорно шли вперед и продолжали сближаться с ними, размахивая в воздухе руками.

Неожиданно и резко грохнул винтовочный выстрел, и только что воинственно наступавшие на солдат соседки молча и без оглядки побежали к своим домам, перепрыгивая через траншею. Витя выпустил из руки топор и, подхваченный с земли своей бабушкой, быстро пошел в сторону дома.

Солдаты стояли на дороге и смотрели на разбегавшихся в страхе женщин. Один из них держал наперевес карабин, из которого только что выстрелил в воздух для разгона возмущенных женщин. На месте незавершенных похорон оставалась еще не засыпанная в траншею земля, из которой временным памятником торчали две брошенные лопаты, как будто обозначавшие захоронение в этом месте двух очень близких и родных друг другу людей: матери и ее маленькой дочери.

…В хорошо освещенной ярким солнечным светом комнате, на широкой кровати, застеленной белым праздничным покрывалом, сидели мама Вити и его младшая сестренка Тамара. Они были одеты по-летнему, в светлых легких платьицах, и широко улыбались, радуясь друг другу. Витя стоял рядом и смотрел на них, ничего не произнося, просто наблюдая за самыми дорогими ему людьми. Мама поила из маленькой кружечки дочку молоком. Девочка жадно его глотала, но часть молока не попадала в ее рот и стекала по щекам и подбородку. Женщина прекращала поить ребенка и вытирала чистым белым платочком ее лицо. Они радовались жизни и смеялись. Звонкий голос матери веселил Тамару, которая в ответ улыбалась ей и Вите. Мальчик продолжал смотреть на них, наслаждаясь наконец наступившим долгожданным теплом в своем маленьком сердце.

— А где Валя? – спросил он маму.

Женщина, не обращая на него внимания, продолжала заниматься младшим ребенком.

— Мама, где Валя? – снова спросил ее Витя, теперь уже настойчивее.

Но та ничего не отвечала и с улыбкой на лице не отводила взгляда от Тамары, пившей очередную порцию молока из маленькой кружечки.

— Она идет к нам, не волнуйся, –  неожиданно ответила молодая женщина, не отвлекаясь от своего занятия.

Витя открыл глаза и с удивлением посмотрел в дощатый потолок. Он несколько раз моргнул и, окончательно проснувшись, попытался резко сесть на кровати. От бессилия и наступившего головокружения он уронил голову на подушку и понял, что маму с сестренкой он видел всего лишь во сне. Он всхлипнул. По щекам на подушку потекли слезы. Несколько раз тяжело вздохнув, он провел рукой возле себя по простыне, пытаясь отыскать сестру Валю, но, не найдя ее, вновь сделал попытку подняться. Мальчик медленно опустил ноги с кровати на пол и только тогда понял, что находится не в чулане, где спать приходилось на полу, застеленном несколькими старыми одеялами, а в отделенной занавеской части комнаты, на кровати родителей. Он с удивлением осмотрелся, постепенно замечая, что не чувствует привычной затхлости присутствия немцев в избе. В комнате было тепло и светло. Пахло чистотой и свежей похлебкой, запах которой он сразу учуял.