Книга В сердце войны, страница 146 – Александр Карпов

— Смотри-ка! – заулыбался комбат, глядя на мальчика. –  Наш герой!

— Да! Если бы не он, то помощи нам не видать. –  Всегда строгий и принципиальный начштаба тоже одаривал юного бойца широкой улыбкой, чего от него никто не мог ожидать. –  Так в землю вжимался, что ни одной пуговицы на гимнастерке не осталось!

Токмаков, Крылов и Аксенов одновременно весело посмотрели на Витю, который только сейчас заметил, что весь перед его форменной одежды был разодран и действительно на ней не было ни одной пуговицы. Мальчик смущенно стал поправлять на себе одежду, стараясь немедленно привести в порядок свой внешний вид в присутствии двух офицеров и помкомвзвода. Он засуетился, но старшие товарищи только засмеялись, увидев это.

— Разрешите, товарищ майор, –  обратился капитан Аксенов к комбату, –  на рядового Осокина оформить представление.

Начальник штаба батальона посмотрел на Токмакова, явно ожидая его разрешения.

— Ну что же, –  ответил тот, –  считаю бойца достойным награды. Если бы не он, туго нам сегодня пришлось. А так, посмотрите, сколько немцев сдались. И наши потери минимальны. Оформляйте, товарищ капитан, представление на правительственную награду. А также внесите в список всех отличившихся сегодня.

Слова комбата не сразу дошли до мальчика. Юный возраст, еще не накопленный жизненный опыт, не сформировавшееся сознание растущего человека. Он стоял перед взрослыми мужчинами, растерянно смотрел на них и не знал, что ему нужно ответить в эту минуту, когда все внимание было приковано только к нему.

Крылов затряс его за плечо:

— Мы тебе обязаны, Витя. Если бы не ты, то нам всем тут очень несладко пришлось бы. Может, и не разговаривали бы сейчас с тобой.

Мальчик поднял на него глаза. Потом посмотрел на Токмакова и Аксенова, которые по очереди протянули ему руки для настоящего, крепкого мужского рукопожатия. Витя неловко подал им свою ладонь и, получив самую искрению благодарность, выдавил из себя:

— А что я такого сделал? Всего-то пробежал пару километров. Подумаешь, только и всего.

А к нему все подходили и подходили солдаты. Запыленные, потные, порою в разорванной и в окровавленной одежде, с оружием в руках. Они по очереди обнимали мальчика, жали ему руку, говорили слова искренней благодарности. А он, полный смущения, растерянно стоял, прятал глаза и не знал, что ответить.

— Вольно! Разойтись! – разнесся вдоль строя голос.

Поданная команда была принята к исполнению, и только что отмеченный присвоением очередного воинского звания юный солдат, которому еще не было и одиннадцати лет, начал принимать поздравления товарищей.

— Ну, Витька, ну дает! – произнес один из них и дружески похлопал мальчика по плечу.

— Надо же, ефрейтор! – поддержал его второй.

— С «соплей» тебя, Витек! – засмеялся третий, бросив взгляд на новенькие погоны в руках ребенка.

— Молодец! – обнял его заботливый Абзал, укорявший себя за то, что не был рядом с Витей в том самом бою, от чего считал, что подверг мальчика излишней опасности и теперь чувствовал себя виноватым перед его отцом.

Солдаты потеснили казаха и продолжили поздравлять Витю, кто с полной серьезностью, кто с юмором.

— Обмыть надо, товарищ ефрейтор, –  вызвал всеобщий смех своими словами один из них.

Мальчик заулыбался в ответ, не зная, как повести себя в такой ситуации, в то время как Абзал уже снимал с него старые погоны, чтобы надеть новые, и приговаривал при этом: