Книга В сердце войны, страница 145 – Александр Карпов

— Куда ты? – водитель успел взяться за цевье, сразу же поняв, что хочет сделать мальчик.

Но было уже поздно. Не получив желаемого, Витя мчался в сторону дороги и поля, где надеялся снова очутиться в гуще сражения, боясь не успеть, боясь опоздать. Больше всего ему не хотелось сейчас прибыть к месту боя, когда тот уже закончился. Вот уже миновал он тот самый ров, добежал до дороги, вот появились вкопанные столбы линии связи, установкой которых занимались солдаты батальона.

Он замедлил шаг, когда увидел новую картину: боец перевязывал раненого товарища. Еще один лежал поблизости от них с накрытым пилоткой лицом.

— Убит?! – тихо сказал сам себе мальчик.

Его взгляд скользнул в сторону, где только сейчас он увидел общую картину происходящего. Несколько десятков солдат, в основном из прибывших автоматчиков, растянулись цепью вдоль поля до самого леса. Мимо них неспешно шли опустившие оружие гитлеровцы. Склонив головы и осторожно поглядывая из-под козырьков касок и кепок, они проходили чуть дальше и молча садились на землю, окруженные солдатами Красной армии. Куча бросаемого ими на траву оружия увеличивалась. Гитлеровцы все шли и шли со стороны леса и заполняли поляну. Раненые, в грязных бинтах, хромые, небритые, в засаленной и в разводах соли одежде, они продолжали садиться на землю близко друг другу. Чаще молчали, курили и изредка тихо переговаривались, но все как один смотрели только себе под ноги. Кто-то плакал, не то от радости, что все для него закончилось, не то от страха за свою жизнь.

Витя встретил их ненавидящим взглядом и звериным оскалом. Он смотрел на них и жалел, что не смог быть шустрее, а потому не завладел винтовкой, перехваченной у него шофером комбата. Выходившие из леса только что сдавшиеся в плен немецкие солдаты вызывали у ребенка только одно желание – мстить, уничтожать их, даже голыми руками.

— Чего ты, Витька? – положил ему руку на плечо появившийся внезапно из-за спины помкомвзвода Крылов.

Мальчик обернулся в его сторону.

— Егор Ефимович, –  обратился он к старшему сержанту, почти не заикаясь, как обычно с ним это случалось в последнее время, –  мы их что, сейчас всех убивать будем? – Витя указал рукой на все прибывающих и пребывающих пленных гитлеровцев.

— Ты что? – ответил Крылов. –  Мы не фашисты какие-нибудь, мы с безоружными не воюем. Сейчас всех соберем и в тыл под конвоем отправим. Пусть теперь вину свою искупают, восстанавливают все, что уничтожили и разрушили за три года войны. Работы им надолго хватит.

Старший сержант, злобно прищурив глаза, обвел взглядом многочисленную толпу гитлеровцев. Гимнастерка на нем была местами порвана, в пятнах крови, в разводах пота. В руке он держал трофейный автомат, а за голенище сапога был всунут запасной магазин. За ремень воткнута трофейная ручная граната на длинной деревянной ручке. К стоявшим возле немецких пленных солдат Крылову и Вите приближались идущие рядом майор Токмаков и капитан Аксенов. Последний сильно хромал. Его голова была перевязана, грудь перехватывал ремень висевшего за спиной автомата. Он что-то говорил комбату и часто проводил в воздухе рукой, указывая по сторонам. Возбужденный Токмаков слушал его, часто задавал вопросы и постоянно смотрел на заполнявших собой поляну немцев. Они уже совсем близко подошли, когда наконец заметили Крылова и Витю.