Книга Автоматом и гранатой, страница 44 – Александр Карпов

Он никогда ничем не хвастался и, вопреки желанию молодых солдат услышать от него рассказы о героизме разведчиков, старался преподать им те необходимые уроки, которые могли бы в будущем пригодиться на фронте, на передовой. Он рассказывал об особенностях маскировки, углубляясь в детали. Говорил о быте в блиндажах и землянках, о взаимопомощи между солдатами, так необходимой в бою. Рассказывал о правильном уходе за личным оружием, об особенностях эксплуатации винтовки, пулемета и автомата. Говорил о том, что необходимо знать правила оказания первой медицинской помощи, владение которыми может помочь спасти свою жизнь и жизнь товарища в боевой обстановке.

Молодые солдаты его внимательно слушали, вникали в слова, задавали вопросы. А он отвечал им, углубляясь в детали своих рассказов, в особенности того или иного дела. Егор старался оправдать доверие главного врача госпиталя, возложившего на разведчика ответственность за влияние на умы тех, кто еще не имел того опыта, который за два с лишним года фронта приобрел он сам.

Стенами палаты авторитет Егора не ограничивался. Облаченный в гимнастерку с сержантскими погонами артиллериста, с нашивками за ранения, с наградами, в выгоревшей на солнце пилотке на голове, он выходил на свои долгие ежедневные прогулки за пределы ограды территории госпиталя. За ним часто следовали те, кому доктора предписывали, как и Щукину, разрабатывать конечности ходьбой. Один или с кем-то, он обходил улицы, стараясь выбирать маршрут с частыми подъемами и спусками, чтобы как можно сильнее заставить работать мышцы ног, дать им нагрузку.

Местные жители узнавали его, здоровались, расспрашивали о фронте, угощали то колодезной водой, то махоркой, то спелым яблоком из собственного сада. Некоторые просили принести его вещи для стирки, чего он очень смущался, не желая чем-то обременять добрых людей. Рассказывал о боях, пытаясь сначала уловить настроение того, кто спросил, чтобы не навредить своему слушателю, в случае если тому уже пришла похоронка, а то и не одна. И таковых ему на пути встречалось много.

Мальчишки с городских улиц, увидев Егора, начинали следить за ним, прячась в кустах. Смущенно улыбались, когда он начинал в ответ заигрывать с ними и обнаруживал их засады еще на подходе к ним, в тот самый момент, когда они его не ждали. За что потом в знак благодарности чумазые, загорелые до черноты и по-летнему босоногие ребята всех возрастов демонстративно вышагивали за ним, следуя по пятам. Куда шел он, туда и они.

Местные девушки, достигшие того возраста, когда на них начинают обращать внимание парни, завидев разведчика, либо уходили прочь с его пути, стыдливо прятались в домах и за оградами, тайком провожая его взглядами. Либо оставались на месте и смущенно улыбались ему, сверкая глазами. Егор отвечал им тем же, подмигивал, но не останавливался, шел дальше, видя перед собой только одну-единственную цель, к которой стремился с момента попадания в госпиталь.

— Зашел бы! А то все мимо ходишь, заглядываешься, – неожиданно позвала Егора к себе в дом молодая, немного старше его самого женщина, часто попадавшаяся ему на глаза при посещении одной из улиц.

Разведчик от неожиданности вздернул брови. Такой прямоты по отношению к себе он не ожидал. Душа солдата очерствела за годы пребывания на фронте. Он привык к воинской дисциплине, к смертельному риску, к ответственности за выполняемые боевые задания, к жесткому спартанскому быту на передовой. Там было не до любезностей. Почти не встречались женщины. А если они и попадались на глаза, то только в полковом или дивизионном штабе, в санитарном батальоне.