Книга Лишние люди, страница 82 – Альбина Нурисламова

— Надо войти в положение! – пришла на выручку Светлана Игоревна.

— Да мы давно вошли! Всю жизнь в этом положении! Колени уже болят! – крикнул кто-то из «производства».

Гомонили ещё полчаса, разговор ходил по кругу: президиум вяло пытался отбивать подаваемые из зала мячи. В итоге, сообразив, что это ни к чему не приводит, руководство сочло за благо ретироваться.

— Все сейчас на взводе, это понятно и объяснимо, – Шамиль Ринатович поднялся с места, снова вцепившись в свой листок. – Давайте вернёмся к разговору после праздников, когда страсти немного улягутся.

Трое из президиума резво двинулись к выходу. Павел Аркадьевич, который был замыкающим, задержался на мгновение, чтобы выкрикнуть:

— Но решение принято, имейте в виду! – И скрылся вслед за остальными.

Некоторое время народ в зале безмолвствовал. Расходиться, судя по всему, никто не собирался.

— Вот уроды! – смачно проговорил Гасимов. – Это же надо, а?

— Сказали, надо наше согласие, – справедливо заметила Розочка. – Я вот лично не согласна.

— Так какой идиот согласится? – закричал кто-то с задних рядов.

И снова что-то проснулось и заворочалось внутри Бессонова – какое-то дерзкое, непокорное чувство, требующее выхода. Он встал с места и, перекрывая голоса остальных, проговорил:

— Если позволим так с собой обращаться, они нас еще и приплачивать заставят за то, что на работу приходим. Как в анекдоте. Нельзя этого допустить! Мы честно выполняли свою работу и должны получать нормальные деньги! Пусть себе урезают что хотят!

— Правильно! – подпрыгнули на месте Ви-Ви, которые еще не пришли в себя от пережитого, когда на них чуть было не свалили всю вину.

— Что предлагаешь? – коротко спросил кто-то из рабочих.

— Предлагаю забастовку.

— Ну прямо Ленин! Только без броневика! – хохотнула Рашида.

Бессонов слегка покраснел и продолжил:

— Раз они про согласие заикнулись, значит, им наши подписи нужны для отчёта. Не подписывать – это раз. А ещё – не выходить после праздников на работу.

— Как это? Прогул же засчитают! – ахнула Алла Витальевна.

— Если никто не выйдет, не засчитают. Что они, всех разом, что ли, уволят? Кто тогда работать будет? Пока новых наберут, пока то да сё – производство встанет. Если объединимся и вместе выступим, ничего они нам не сделают!

— Да! Парень дело говорит! – снова вскочила с места и замахала руками маленькая женщина с гулким голосом. – Вместе мы сила! Не выходим после майских, ничего не подписываем! Всех не пересажаете!

Слова, которые, как считается, произнесла перед казнью Зоя Космодемьянская, всколыхнули общественность. Всё же в зале находились потомки тех, кто выковал Великую Победу и дошёл до Берлина.

Бессонов ощущал себя главнокомандующим. К нему подходили, хлопали по плечу. «Производство» по очереди жало руки, девушки строили глазки.

— А ты молодец, – сказала Соня. – Даже не ожидала от тебя.

— Пусть попробуют! – Что именно нужно «пробовать» Гасимов не уточнил, но было и так понятно. – Бессонов отлично придумал. Мужик!

Ви-Ви радостно улыбались, будто им уже пообещали увеличить премиальные.

Майские праздники длились в этом году четыре дня и стали для Бессонова временем настоящего триумфа. В первые два дня телефон не смолкал: то и дело звонил кто-то с работы, поздравлял, говорил, как они все вместе покажут «козлам» из правления.