Книга Ты умрешь в Зазеркалье, страница 60 – Юлия Лист

Ничего. Успех любит терпеливых.

— Почему ты убиваешь? – опять начала подбираться она. К сердцу зверя. Отец всегда говорит: у зверя та же плоть, что у любого другого человека. Плоть и кровь, работающая по земным законам. Значит, можно зверя приручить, подобрав нужный код.

Он молчал.

— Ты пробовал задавать этот вопрос себе?

Молчание.

— Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что единицы способны на это? Мы живем в мире двойных стандартов. Если видим несправедливость, терпим ее, проходим мимо. А ты – нет. Лишь пара процентов из ста способны на убийство во имя высшей цели.

— Ты до сих пор не выбросила из головы мысль убить отца?

— Это единственное условие моего дальнейшего существования. И я от тебя не отстану. Вместе мы запишем твое имя в историю в один ряд с Джеком-потрошителем.

— Джеком-потрошителем? Смеешься, что ли?

— Он не был найден. И если бы я верила в реинкарнацию, то подумала бы, что он – это ты.

Молчание. Ему понравилось? Понравилось, что она его сравнила с Потрошителем? Он тщеславен – отлично.

— Скольких ты убил? Можешь точное число припомнить? Никогда не оценивал в количестве? Говорят, если что-то перевести в цифры, это приобретает особую значимость.

— Или теряет.

— Ну сколько?

— Не скажу.

— Это тяжелый труд.

Молчание.

— Конечно, тяжелый. Неоцененный труд. Никто не видел игры твоего ума. Никто не знает, какое напряжение ты несешь через свою жизнь.

Молчание.

— Ты считаешь: люди, которых ты убивал, – дурные?

— Это были исключительно дурные люди. – Он злится, когда его чувство справедливости подвергается сомнению, значит, все же испытывает гордость за ту стезю, что выбрал. Он видит некую миссию в своих деяниях. Это был паранойяльный с обостренным чувством справедливости шизоид, он наслаждался, упивался процессом поиска жертвы. Его не сильно интересовало само убийство. Ему нужен хитрый способ заарканить жертву и такой же способ избавиться от нее.

Надо брать его другим интересом. Подбросить такой способ убийства отца, чтобы ему стало любопытно, чтобы он втянулся.

Аска видела, как в тот вечер 7 июня он вышел из магазина, поддерживая кого-то. Она знала, что человек с болтающейся головой, волочивший ноги и уронивший безжизненную руку ему на плечо, – тот самый дебил, который, взяв флаер, поперся выяснять, что за мошеннические схемы действуют в каннабис-шопе «Аура». Это его кроссовки, торчащие из-под полок, сняла на телефон Аска.

Он разговаривал с трупом, будто это был его пьяный друг. Нежно сообщал ему, что довезет до дома, трогательно намекая, что больше не потерпит сцен. Он тоже так умел. Как она. Притворяться? Мимикрировать. Становиться кем угодно в зависимости от надобности. Менять личности.

— Ты бы мог стать круче, чем Ганнибал Лектер, знаешь?

— Думаешь, я на это клюну? Стать круче, чем киноперсонаж?

— Потому что ты крутой. Правда, крутой. Все, что ты мне рассказал… такое не многим под силу.

Каждое убийство – математическая задача, шахматная партия.

— С кем ее играть? Мне не с кем соревноваться. Ага, он понимает, к чему она клонит.

— Все твои преступления – громкие события, ты жил в одном из самых крупных Штатов. И каждое было освещено в новостях.

— Ты рыскала обо мне в Интернете?

— Небольшое расследование провела. Ты мне интересен.

— Дура!

— Мне просто интересно, что бы ты сделал с моим отцом, если бы задумал его убрать?