Книга Ты умрешь влюбленной, страница 123 – Юлия Лист

Все медленно перевели недоуменные взгляды с Эмиля на мирно посапывающего в инвалидном кресле дедушку.

— Чем он там занимался в Алжире? В основном допросами и пытками. И действительно год провел среди арабов в Тунисе. Когда из социальных служб и полиции перестали являться для бесед с Даниелем, он решил, что пара его товарищей по допросам – скучающие без дела падальщики – смогут убедительно сыграть детских психологов. И он предложил им поразвлечься. Уже и документов не проверяли, столько перебывало соцработников в вашем доме. Никто не стал вмешиваться в дознание, потому и не заметили подмены.

Эмиль медленно приблизился к Даниелю. Тот наконец поднял голову и посмотрел на него.

— Что они с вами делали? – спросил Эмиль. – Допрашивали вас, как военного преступника? Закрывались в кабинете отца, который сейчас оборудован под второй зал ресторана. Вон та комната, верно? С семейными фотографиями. Они держали вас там часами, в темноте, светили лампой в лицо, пугали казнью, пытками, разве только не насиловали – это бы им с рук не сошло. Но такие люди умеют пытать, не оставляя следов, взбивать мозги, точно сливки. Они перекалечили кучу взрослых, что им ребенок.

Даниель опустил глаза к полу и согласно качнул головой. Вера в ужасе смотрела то на него, то на Эмиля, который совсем не был на себя похож: не острил, не корчил гримас и обращался к Даниелю на «вы».

— Как мы выяснили это? Все просто. Так вышло, что настоящие соцработники, оставившие свои отчеты, были с женскими фамилиями, а Филипп Ардити при беседе упомянул нескольких мужчин. Ни одного отчета, подписанного мужской фамилией, мы не нашли.

Именно Филипп Ардити настоял, чтобы мы все проверили – ему одному казалось, что вас, ребенка, тогда что-то уж долго мучили. Обычно беседа проходит в присутствии родственников и не длится дольше пятнадцати минут. Но вас держали часами. Отсюда и множество версий вашей истории, каждую из которых вы будто пережили в реальности. Вы словно наяву видели: и то, как толкаете своего братика, и то, как сами приволокли его к обрыву. В другой истории вы уже завлекали его игрушкой, еще в одной перетаскивали его тело. Было такое? Хотите знать, как они это делали?

Даниеля передернуло, он сначала стал отрицательно мотать головой, а потом кивнул.

— Шкаф и любовь, – сказал ему Эмиль.

Вера собрала на лбу морщину. Даниель заморгал, тоже не понимая.

— Шкаф и любовь. Что вы можете извлечь из этих двух рандомных слов? Наверное, тотчас пришел на ум любовник, который спрятался в шкафу, да? Наш мозг всегда готов искать причинно-следственные связи между даже совершенно несопоставимыми вещами, явлениями, событиями. При допросах иногда, когда хотят получить признание в чем-то, используют грязные методы, основанные на этой особенности нашего мышления. Задают вопросы так, что допрашиваемый в итоге соглашается, что убил, украл, изнасиловал, хотя на самом деле мог этого и не делать. Поверьте мне, во французской разведке числятся настоящие асы подобных фокусов.

Эмиль оперся локтем о рояль.

— И спустя столько лет Филиппу пришло в голову настоять на дознании! Делал он это лишь для того, чтобы отвлечь меня. Но когда Вера сказала, что дедушка Абель обмолвился о своем прошлом в Тунисе, я тотчас сопоставил одно с другим… Он вдоволь с вами наигрался, Даниель, пока мать в морфиновом угаре лежала в соседней комнате. Сукин сын, я бы выжег ему глаза паяльником, ей-богу!