Книга Ты умрешь красивой, страница 68 – Юлия Лист

Толкнув первую дверь на пути, Вера включила свет и попала в царство стерильности и порядка.

— Ну ничего себе… Узнаю настоящего Эмиля, который скручивает провода от ноутбука так, что каждый виток лежит, точно палочки в коробке у первоклассника.

Чистые белые стены, выдраенный паркет, слева — высокий стеллаж, заполненный рядками одинаковых белых папок, справа — широкий черный стол без единой пылинки, а на нем техники, точно в кабине реактивного самолета. Три огромных экрана, два потушены, на третьем черно-белые кадры с камер видеонаблюдения, расставленных по всем этажам дома и комнатам этой квартиры, по помещениям офиса агентства. И даже по ее квартире-студии! Вера в негодовании стиснула кулаки. Боже, он ведь, наверное, видел, как она раскурочила рамку фотокарточки в кабинете у Юбера, пока тот мыл фрукты. Но и тех, кто нарисовал граффити — ведь тоже!

Она приблизилась к столу и тронула мышку, но поняла, что не знает, куда ею тыкать, чтобы посмотреть записи. Ничего, она заставит его все ей показать. Камера в ее квартире! Мелкий задрот! Она огляделась. У стеллажа на стене висел плакат из какой-то компьютерной игры с изображением анимешного вида девицы с длинными косами и мечом за спиной. На ней была короткая юбка с узорами.

— Геншин Импакт, — прочла Вера надпись и скривилась. — Господи, ему что, двенадцать? Он играет в ту же игрушку, что и Тьерри.

Она вынула из стеллажа одну из папок, пролистала — сплошные лица мужчин, женщин, детей, кривящие рожи. Во второй, третьей, десятой — то же самое. Эмиль коллекционировал их как какой-то маньяк или сталкер.

В углу темнела дверь — резное дерево, латунная ручка, как, впрочем, и по всей квартире. Отложив папки, Вера открыла ее и щелкнула выключателем.

Здесь была довольно просторная комната с эркером, зашторенными, как и по всей квартире, окнами и выстеленная татами из красно-синего пеноматериала — таким обычно пользуются в залах для боевых искусств. В дальнем углу возвышался деревянный болван с торчащими из него палками, такие Вера видела в китайских боевиках. У окон — подставка с бамбуковыми шестами разной длины, а на стене справа от двери висело холодное оружие, не то японское, не то китайское. Чего там только не было! И алебарды, и копья, и мечи — длинные, прямые, изогнутые и покороче, с такими затейливыми ручками, что даже не поймешь — украшение это, нож или трезубец. Иные рукояти отделаны инкрустацией, на многих красные кисточки. Все виды нунчаков, звездочек и ножей-бабочек, названия которым Вера не знала. На помощь пришло воспоминание о «Черепашках-ниндзя». Она потрогала странный круглый предмет с лезвием-полумесяцем внутри, похожий на медаль. Наверное, это сюрикен.

Хм, если он сидит на мете, как же тогда тренируется? Одно исключает другое. Однажды, возвращаясь от Куаду под утро, Вера видела Эмиля бегущим трусцой по набережной. В толстовке, шортах и кедах, в ушах наушники — все, как у людей.

— Так что же ты такое — Эмиль Герши, погибший в Сталинграде ниндзя, владеющий мечами, копьями и сюрикенами, любящий утреннюю пробежку наркоман и не терпящий пыли и трат времени впустую, но живущий в засранной квартире и спящий посреди бела дня? Человек-сплошное-противоречие. Отдам руку на отсечение: у него либо биполярочка, либо диссоциативное расстройство личности.