Книга Дом на Баумановской, страница 118 – Юлия Лист

— Надо все же с чего-то начать распутывать этот клубок, – предложил он. – На самом деле у нас просто тьма улик, тысячи нитей. Убийство агента угрозыска…

— Самоубийство, – уточнил Фролов машинально.

Грених поморщился – в сифилис Баранова он не верил.

— Итак, – с настойчивостью продолжил он, – у нас есть Баранов, Сацук, напавший на Асю, застреленный Бейлинсон, у нас есть дом № 13, венгры, список жильцов, их подлинные истории, которыми Ася исписала несколько тетрадей. Они, кстати, все еще у тебя?

— Да, конечно.

— Конечно, – передразнил Грених. – Теперь мы не можем быть уверены, что вещдоки в безопасности у вас там, в следственной части. Быть может, вы делите квартирку с самим атаманом Степновым.

Накатили черные мысли об Асе, он сжал голову кулаками, процедив сквозь зубы: «Черт-те что!» – но тут же выпрямился. Фролов смотрел на него извиняюще-опасливо, как смотрят на больных и дурачков. Эх, не поверил!

— Ладно, – сам себя успокоил Грених. – Что есть еще? У нас имеется отпечаток пальца, который мы никуда не можем пристроить, и Кисель. Кто был в здании в день его смерти? Вечер пятницы, приемные часы кончились, народу немного. Кого ты помнишь? Может, кто подозрительный?

— Был Сацук. Он явился с новой жалобой, требовал принять, хоть день уже закончился. Опять ему чем-то венгры досадили.

— Надо с него взять отпечатки пальцев.

— Как он мог зайти к Киселю? Того под охраной держали. Если уж на то пошло, к нему спокойно мог попасть только прокурор, да он и был у него. А последним заходил я, и Кисель был жив-живехонек.

— Значит, каким-то образом Сацук зашел в камеру.

— Каким? Он что – Гудини? Или тоже гипнозом владеет?

— Хорошо, – Грених на мгновение зажмурился, оставив эту нить и пытаясь схватиться за другую. – Майка утверждает, что в день убийства Бейлинсона видела входящим и выходящим человека, одетого, как тот, что вчера напал на Асю. И кстати, он почему-то носит вот такую же кепку, – он взглядом показал на предмет в руках Фролова. Фролов тоже посмотрел на свою кепку, а потом на профессора.

— Вы что, меня подозреваете в чем-то?

Константин Федорович отвернулся. Ему стало стыдно, что он набрасывается на мальчишку, который уже триста раз доказал и свою честность, и почти детское прямодушие.

— Прости, не хотел… Все еще не забыл ножа в спину от Пети, приходится быть начеку. Вчера чуть не убили мою жену.

— Понимаю. Хотите, я выкину? – старший следователь замахнулся, чтобы запустить головным убором в пруд, но Грених его остановил.

— Не надо. Ерунду не делай. Но, думаю, совпадение это – неспроста. Сацук носит такую кепку?

— Нет, ни разу не видел. И макинтоша он не носит, ходит в старой затертой черной кожанке, а кепка у него тоже из черной кожи, ручной работы, он ею вмятину в голове прикрывает – военная травма. – Фролов решительно поднялся. – Но он пытался убить Агнию Павловну! А если еще и связан с атаманом… то он и Бейлинсона мог застрелить. Вот я знал, знал, что отец Коли не был заложником, он этих бандитов вокруг себя собрал, чтобы не отдать советской власти усадьбу. А Сацук – один из них, если не сам атаман. И убил доктора, чтобы тот не проговорился, а Колю подставил.

— Почему Коля упорно его покрывает? – хмурился Грених, увлеченный версией Фролова. – Ты видел, как он боится, что к нему применят гипноз. Чуть тогда шкаф не снес. Ему есть что скрывать.