Книга После маскарада, страница 115 – Юлия Лист

— Не знаю я никаких сект, – отрезал он. – Не в мою смену приходят сектанты.

— Помогите, Ефим Андреич, разогнать их! – подался вперед Воробьев.

— Как я те, мил-товарищ, помогу?

Петя обернулся к Грениху, глянул на него, молчаливо испрашивая соизволения продолжать. А потом опять обратился к сторожу:

— Нам нужно будет в зрительный зал попасть с черного хода. Здесь есть потайная дверь какая? Калитка? Лаз, подвал, что-нибудь?

Петя так на него наступал, что сторож все-таки сдался и показал им потаённое место.

Со стороны Тверской имелся ход на кухню старого питейного заведения, закрытого еще до революции. Вел он под лестницу, в подсобные помещения театра, а там уже по лабиринту коридоров можно было и за кулисы попасть. В бывшем театре французского антрепренера Шарля Омона «Буфф-миниатюр», позже выкупленном Игнатием Зоном, Кулешев открыл лет пять назад курсы экспериментального кино, теперь театром заведовал Мейерхольд. Столько стен снесли и новых ставили, что почтенный Ефим Андреевич, живший в театре со времен Омона, уже и счет преобразованиям потерял. Каких только заведений, обществ, контор, лавок, цехов и мини-фабрик здесь не открывалось на первом этаже!

В зале бывшего кабака ныне редакция «Медицинского журнала», располагавшаяся на углу здания, устроила склад макулатуры, неисправных типографских механизмов, старых печатных машинок и прочего хлама. Работники журнала редко заходили в нижнее помещение, поэтому пол и подоконники здесь были покрыты пылью. Дверной проем, служивший сообщением зала с кухней, оказался загороженным старым посудным поставцем, забитым потрепанными и запыленными журнальными листами – бракованными тиражами, старыми книгами, рулонами испорченной бумаги. Поднапрягшись, сдвинули шкаф с места, открыв проход наполовину.

— Хорош, – махнул рукой сторож и добавил, пряча связку ключей в карман: – Если дело милиции коснется, я вас сдам. Мне головной боли не надобно.

— Согласны, Ефим Андреич, сдавайте, – отозвался разгоряченный Петя. – Только уж не ранее, чем сама милиция придет.

— Мне на кой черт туда ходить. Ладно, мил-товарищи, бог… или что там нынче в моде… знамя красное вам в помощь.

И ушел.

Достав ручной фонарик, Петя бесстрашно протиснулся в лаз. Грених включил свой, пошел за ним. Ночную тишину нарушал сухой треск их шагов по ссыпавшейся штукатурке и всякому мусору. Светили под ноги, вперед, вправо, влево. Два луча скользили по полу и стенам, скрещиваясь и разбегаясь по сторонам. Там еще одна дверь оказалась, замок не заперт, дальше шел коридорчик, тот разветвлялся. Глянули налево, направо. Старые потрескавшиеся стены щедро украшены паутиной.

Возбужденный приключением, Петя несся вперед, будто охотничий спаниель. Был всегда на метр впереди и все говорил о чем-то. О театре рассказывал, о каком-то из своих дядьев, как тот любил сюда ходить смотреть французские водевили еще до революции, о родственнице, которая танцевала канкан.

Однако мальчишка, даром что молодой, умел ловко ориентироваться в темноте, точно сквозь стены глядел. Смело сворачивал то туда, то сюда. Грених едва поспевал. Уткнулись в запертую дверь, за которой, как сообщил Петя, поглядев в щель снизу, располагалась одна из гримерных. Грених подергал ручку – замок на запоре. Петя достал из сумки кусок проволоки и без труда его вскрыл.