Книга Синдром Гоголя, страница 51 – Юлия Лист

— …Стоящая в запустении, – простонал начальник, изо всей силы принявшись тереть пальцами глаза. – Батюшка, вы давно к Марии Эдуардовне, покойнице, ходили ведь, все уговаривали новый храм построить заместо этой фабрики, а потом грянула революция. Теперь Захару Платонычу прохода не даете. Что вы там у него просили? Огороды расширить? Вопрос фабрики ставился на повестку дня в позапрошлом году, – повернулся он к Грениху, – но дело не решилось. Ее либо разобрать надо, землю совхозу отдать, либо запускать производство, а охотников, кроме вот батюшки, до этого хлама пока нет. В государстве полно и других нерешенных вопросов.

Преосвященный и виду не подал, что слова эти тоже его задели, он продолжал смотреть на Кошелева, сложив руки у панагии и чуть склонив голову набок.

— Я должен еще раз осмотреть тело, – выпалил Грених, осознавая, что не покинет ледника, не разрешив этой задачи. – Я не стану делать вскрытия, но должен хотя бы поискать наружные следы травм, проколов.

Грених снял плащ и пиджак, скинув их на руки Домейке, и сделал движение рукой санитару – обычный жест доктора ассистенту, который готов едва ли не по мимике понять мысль патрона и тотчас исполнить просьбу, порой даже не вымолвленную. Аксенов оказался на редкость смышлен, он часто ассистировал Зворыкину, поэтому знал, как обычно проходит анатомирование. Он тотчас оставил шлафрок Кошелева, схватился за кожаный фартук и надел его на Грениха, потом поспешно натянул и нарукавники. Из прихваченного с собой чемодана Константин Федорович вынул пару медицинских перчаток, марлевую повязку и флакон формалина.

Начальник милиции с восхищенным выражением лица отошел на два шага назад.

— О! Что значит из столицы прибыл человек. Знаток своего дела!

Экипировка Грениха произвела на него впечатление, давно он не видывал столь высокого профессионализма. Архиерей со скорбным лицом и, по-прежнему держа голову боголепно наклоненной к плечу, глядел в пол и шевелил губами. Зимин, застыл, ожидающе ловя каждое движение судебного медика.

— Загвоздка состоит в том, что суставы Кошелева сохранили свою подвижность, – пальцы Грениха стали носиться по частям тела покойника, как по клавишам пианино. – Это в пользу того, что он еще может быть жив. Я не беру в расчет вид его кожных покровов – иссохших и пожелтевших, помутившиеся склеры и два бурых треугольника в уголках глаз – все это может быть и следствием обезвоживания, алкогольного отравления и нервного истощения. А вот подвижность суставов… Но в то же время он был личностью астенического склада, мускулатура его слабо развита. С одной стороны, это может значить, что окоченение либо еще наступит, либо уже случилось и было весьма ярко выражено, а затем быстро спало – поэтому суставы такие мягкие. Кроме того, имеются ведь трупные пятна!

— Допустим, – отозвался начальник милиции, почесав кончик носа. Вся эта тяжелая терминология ему была не знакома. – Товарищ литератор весьма истощенный субъект.

— Да, он был вегетарианцем, истощал себя диетой. Отсюда и малокровие, которое путает нам картину. Но есть еще одна причина быстрого разрешения трупного окоченения. Я намекаю на судороги. Вы понимаете, о чем я? Если были судороги, значит… Не могу отделаться от мысли, что тут колдовали стрихнином или еще каким алкалоидом. Судороги при отравлении, чрезмерное напряжение мышц могли повлиять на процесс окоченения. Но и нарколепсию иные профессора относят к разновидности эпилепсии. Стало быть, если был приступ, то могли быть и судороги. Это третья причина мягкости суставов. О таком я прежде слышал, но никогда сам не встречал.