Книга Тьма внутри, страница 36 – Альбина Нурисламова

Облегчение было таким сильным, что голова закружилась. Все-таки краем сознания она верила, что покойница может восстать. Ксения включила торшер в углу: пусть света будет больше, пусть он горит тут, а в спальне останется зажженным ночник и…

В коридоре оглушительно бабахнуло, и Ксения подскочила от неожиданности, развернувшись в ту сторону. Свет там погас – лампочка взорвалась.

Разве так бывает?

Но это оказались еще цветочки, потому что в следующий миг дверь в коридор сама собой захлопнулась. Ксения бросилась к ней, схватилась за ручку, не понимая, что происходит, пытаясь поверить, что дело в сквозняке, но за ее спиной раздался голос:

— Посмотри на меня.

Ксения слышала этот голос сотни раз, он был ей знаком, но вместе с тем звучал иначе. Глухо, утробно, точно доносился из-под земли. Мертвые связки утратили эластичность, мертвая глотка искажала звуки, хоронила их внутри остывшего, неповоротливого тела.

— Повернись, – прохрипела покойная бабушка. – Взгляни.

Ксения замерла. Собственное тело казалось чужим, ледяным и неповоротливым, а лицо пылало. Она почувствовала, что по щекам текут слезы. Можно плакать не только от горя или радости, но и от глубокого, запредельного ужаса. Ксения не хотела смотреть, не хотела поворачиваться, но неведомая сила заставила ее сделать это, словно потянув тело за невидимые нити, как марионетку.

Торшер давал мало света, по углам притаились тени, похожие на черные кляксы. Бабушка сидела в гробу, вцепившись в него костлявыми руками, похожими на паучьи лапы. Платок свалился с головы, короткие седые волосы облепляли череп. Казалось, белое лицо подвешено в темноте отдельно от тела.

Покойница растянула губы в улыбке.

— Внученька, – проскрипела она. – Теперь ты моя.

Ксения попятилась.

— Не выйдет. Дверь не откроется.

Мертвая старуха стала выбираться из гроба. Ужас придал сил, и Ксения бросилась к окну, но не успела сделать и пары шагов, как громоздкий шкаф легко отъехал от стены и загородил оконный проем.

Ксения взвизгнула и шарахнулась в сторону. Покойница стояла возле стола, на котором высился гроб.

— Не выберешься, – сказала она и усмехнулась.

Ксения снова метнулась к двери, чтобы оказаться подальше от восставшей из мертвых ведьмы, схватилась за ручку, стала трясти ее. Влажные от пота пальцы соскальзывали.

Бесполезно! Не получается! Что может спасти?

Крестик, который дала тетя Галя, Ксения сняла, когда умывалась с дороги и переодевалась из уличной одежды в халат, да так и забыла надеть. Молитвослов остался в спальне, возле кровати, соль, наверное, имелась на кухне, да только до нее не добраться.

От отчаяния Ксения закричала и, оставив в покое дверь, развернулась лицом к проклятой ведьме.

— Что тебе от меня нужно? Я ведь твоя внучка!

— Вот именно, – непонятно ответила мертвячка.

Взгляд Ксении упал на угол комнаты, где висела икона. Вот оно, спасение! Ведьма, вытянув руки, неуклюже двигалась к Ксении, стараясь схватить ее, но та увернулась и подбежала к стене.

Высоко, не достать! Она увидела стул и потянула его к себе.

— Ты не веришь. Икона без веры – деревяшка! – хрипела ведьма.

«А это мы еще посмотрим!»

Ксения схватила икону, прижала к груди, как щит, повернулась к ведьме. Та была уже совсем близко. Ксения поняла, что зажата в угол: с левой стороны от нее стоял стол с гробом, с правой надвигалась мертвая бабушка.