Книга Дочь ведьмы, страница 98 – Альбина Нурисламова

Какая она гордая ходила, как расцвела! Еще больше похорошела, а ведь и без того красивая была, как картинка.

— Я такая счастливая, – говорила она, – даже страшно немного. За что мне это? А вдруг что-то случится, и отберут у меня мое счастье?

При этих словах на глаза бабушки навернулись слезы.

— А беда-то и в самом деле уже рядом была. Тень ее черная накрыла и Клаву, и Леню, и их гостеприимный дом.

В очередную командировку Клава не хотела Леню отпускать. Давило что-то на сердце, тяжело было. Она на шестом месяце ходила, нервничала частенько.

— Так не хочется одной оставаться, – говорила она, – ты скажи начальству, пусть тебя не отправляют пока никуда, можно же и тут, поблизости. Пес с ними, с деньгами, всех не заработаешь! Мне спокойнее, когда ты рядом.

Леня сказал, что от этой поездки уже не сможет отказаться, а на будущее – сходит, переговорит с начальством, раз уж такое дело.

Уехал он во вторник, вернуться должен был в пятницу утром.

Но неожиданно приехал в четверг.

Было уже темно, десятый час пошел. Клава, которая мужа не ждала, поужинала и приготовилась спать ложиться, услышала громкий стук.

Набросила шаль, подошла к двери.

— Кто там?

— Свои. Открывай.

— Леня! – ахнула она и распахнула дверь. – Ленечка!

Муж стоял на пороге, не делая попытки переступить через него.

Клава глянула ему за плечо.

— А машина твоя где же?

Чаще всего Леня ставил грузовик возле дома, редко в заводском гараже оставлял. Но сегодня, видимо, как раз такой случай и был.

— Машина, машина, – ворчливо отозвался муж, – ты за что переживаешь-то? За железяку или за меня? Так и будешь на пороге держать?

— Проходи, Ленечка, проходи! – переполошилась Клава.

Муж глянул на нее, усмехнулся криво, недобро, вошел.

«Он что, думает, я без него любовника привела?» – подумала Клава, немного обескураженная отстраненностью мужа.

Тот разулся, повесил на крючок кепку, снял куртку. Клава немного постояла рядом: ждала, что Леня обнимет ее, примется расспрашивать, как у жены дела, как здоровье, но он не сделал ни того, ни другого.

Потоптавшись в коридоре, она вспомнила, что надо собрать на стол, и унеслась в кухню. Леня тем временем прошел в комнату. Когда Клава минут через пять принесла поднос, на котором теснились тарелка с супом, сметана в мисочке, зелень и хлеб, Леня стоял возле шкафа и рассматривал что-то на полках.

— Ты чего там увидел? – спросила Клава. – Садись скорее, остынет.

Он развернулся к ней всем корпусом быстро, но неуклюже. Снова усмехнулся и направился к столу. Шел странно, деревянной походкой, неловко припадая на одну ногу.

— У тебя болит что-то? – испугалась Клава. – Ты поэтому раньше приехал? Я как чувствовала!

— Ничего не болит, – грубо осадил ее он. – И чувствую я себя как никогда хорошо.

Леня сел за стол, окунул ложку в суп, помешал.

— А приехал раньше потому, что соскучился очень. Увидеть тебя захотелось.

Клава хотела сказать, что и она ужасно скучала и волновалась, открыла было рот, однако так и закрыла, не сказав ничего. Ей вдруг почудилось, что глаза у мужа не того цвета. У Лени были самые красивые глаза на свете – синие, яркие.

Теперь же на них точно пелена была, потому они белыми казались. Клава поморгала часто-часто, потом снова посмотрела – все хорошо, привиделось всего-навсего. Свет, наверное, неудачно упал.