Книга Дочь ведьмы, страница 93 – Альбина Нурисламова

Лариса понятия об этом не имела. Это был шок. Мать постаралась скрыть от нее правду. Лариса и не интересовалась никогда: умер дед и умер, все же умирают, от сердца, наверное.

— И ладно бы на этом все! Так меньше чем через год и бабушка твоя в том самом кресле померла.

— Я бабушку и деда совсем не помню, – еле выговорила Лариса.

— И я тоже их не знала, мы с твоей матерью уже после их смерти познакомились. Сама-то я из соседней деревни, не тутошняя. Так вот бабка твоя померла странно. Сидела в этом самом кресле, вязала, а потом… – Тетя Нина поперхнулась, закашлялась. – Удавилась насмерть. Никого в доме не было, дверь изнутри заперта была на засов, в окно влезать пришлось. Порешили, что вроде как она сама пряжей удушилась, по неосторожности.

— Такого не бывает!

— Не бывает, а вот было, – отрезала старуха. – Твоя мать после этого кресло на чердак и убрала, видимо. А я думала, она его сожгла. Вещи, которые смертью повязаны, огню предают, а иначе мертвая сила так и будет за собой смерть притягивать.

Все это были, конечно, суеверия. Как кресло может быть виновником несчастья? Да, неприятно, что два человека нашли свою смерть, сидя на нем, причем смерти эти естественными не назовешь, только кто станет винить в случившемся мебель?

И деньги за реставрацию плачены, и красивое оно, удобное.

Лариса предпочла выбросить слова соседки из головы. Всякое глупые люди болтают. Язык без костей. Сама она садилась в кресло и ничего плохого не чувствовала.

Но это бы ладно. Тетя Нина, может, из ума выжила, ей восемьдесят лет.

Но Сашеньке кресло не понравилось тоже. Оно его пугало.

Сынишка заговорил поздно, Лариса даже волноваться начала, но врач успокоил: все с мальчиком хорошо, у каждого малыша свой темп развития. В общем, говорил Сашенька плоховато, поэтому толком объяснить, что его беспокоит, не мог. А и умел бы, разве трехлетний ребенок сможет четко и ясно изложить суть?

Так вот, про кресло. Сашенька везде лазал, все ему было интересно, но к креслу даже подходить не желал. А если Лариса садилась в кресло, держа мальчика на руках, он вертелся ужом, извивался, выскальзывал и с ревом убегал из комнаты.

— Почему оно тебе не нравится? – огорчалась Лариса. – Смотри, кресло хорошее, мягкое.

Она гладила бархатистую ткань, но Сашенька отворачивался и не хотел слушаться. Брал мать за руку, тянул прочь, на все вопросы говорил только, что в кресле сидит «дядя». Дядя злой, не пускает никого.

В пятницу вечером приехала Кристина. Расцеловала мать и младшего братишку, которого обожала, выложила из сумки то, что мать просила купить в городе, а после пошла полюбоваться креслом.

Было оно темно-серое с черным и светло-серым орнаментом, точно новенькое, не узнать. Кристина осторожно присела – вправду удобно. После ужина мама пошла укладывать Сашеньку, а Кристина мыла и вытирала посуду.

Закончив с делами, пошла в большую комнату, слушая тихий мамин голос, читающий сказку (уже третью за вечер, спать Сашенька сегодня категорически не желал). Включила свет.

«Боже мой!»

Кристина отпрянула. На долю секунды ей показалось, что в кресле сидит человек. Старик. Седые волосы, темные штаны, а больше ничего рассмотреть не удалось.

Девушка с трудом перевела дыхание. Показалось, конечно же, никого в кресле не было и быть не могло. Войдя, Кристина собиралась сесть в кресло и просмотреть новости в Интернете, но передумала.