Книга Дочь ведьмы, страница 58 – Альбина Нурисламова

Спустя три дня он переехал в новое жилище. Кот Соломон или попросту Моня поначалу сидел, забившись в угол, но потом освоился, стал осматривать территорию. Карпов не хотел выпускать его во двор: в городе Моня даже на балкон не выходил, но тут начал проситься наружу.

— Зов природы, дружище? – понимающе сказал Карпов и отворил дверь.

Отметить новоселье Карпов решил бутылкой красного вина. Когда она почти опустела, как говорила мать, с пьяных глаз, обратил внимание на то, чего не заметил прежде. Все же новый дом еще был ему чужим, Карпов не успел обжить его, узнать хорошенько.

Он продавался с мебелью и многими вещами, среди которых было несколько картин. Одна из них висела над лестницей, и Карпов почему-то прежде на нее не смотрел. А сейчас увидел – и даже протрезвел немного.

На картине был колодец, тот самый, что стоял во дворе. А вокруг него валялись трупы птиц – вороны, сороки, воробьи и один красногрудый снегирь.

— Гадость какая! – с отвращением выговорил Карпов. Встал на стул и снял полотно со стены. – Как только пришло в голову изобразить!

За брезгливостью он пытался спрятать жутковатую мысль: выходит, такое периодически происходило! Но в чем причина этого явления? Карпов посмотрел на другие работы Фазанова и понял, что все они тревожные, странноватые: ваза с увядающими цветами, черное предгрозовое небо, его дом, который теперь принадлежал Карпову, но со странного ракурса, кажущийся кривым и чуточку зловещим. Снова подивившись, почему это не насторожило его прежде, Карпов набрал нужный номер.

— Вы можете дать мне телефон Фазанова? – нервно спросил он риелтора.

— А что случилось? – встревожилась та.

— Ничего. Тут несколько его картин, я хочу их вернуть. И поговорить.

— К сожалению, не получится. Дом продавал его сын по доверенности. А сам художник уехал.

— Куда же?

— Не знаю, куда-то за границу, – после заминки ответила женщина, и Карпов понял: лжет.

Спать он лег далеко за полночь. А перед этим снял со стен все картины Фазанова, отнес в сарай, убрал с глаз долой. Спал дурно. Ворочался, то трясся от холода, то обливался потом, и виделась ему разная дрянь: кровавые ручьи, похоронный звон, мертвые птицы стучали в окно клювами.

Проснулся с тяжелой головой. Выйдя во двор проветриться, обнаружил Моню на краю колодца. Кот смотрел вниз, склонив голову, разглядывая что-то.

— Моня! – заорал Карпов, сбегая со ступеней. – А ну уйди оттуда!

Словно услыхав некий сигнал, кот наклонился над дырой всем корпусом, будто его тянули туда, и упал бы, не подхвати его Карпов. Еле успел.

— Ах ты, дурень! Что ж ты делаешь, – испуганно шептал Карпов, неся кота в дом. Тот лежал у него на руках – тяжелый, как бревнышко, безучастный.

Заболел?

У Карпова было полно работы. Он был хорошим программистом, заказчики выстраивались в очередь, но сегодня ничего не шло в голову. Промаявшись полдня, Карпов сдался и решил поваляться с книжкой. Моня все это время был рядом, спал в кресле.

Когда он пропал, Карпов не заметил, обнаружил это вечером. Ленивое настроение сразу смыло: ближе кота у него никого не было. Мама давно умерла, отец жил с другой женщиной, отношения у них были прохладные, формальные, а Настя…

«Не надо сейчас про Настю!» – осадил себя Карпов, мечась по дому в поисках Мони. Того нигде не было. Как не было и в саду, и в сарае. Карпов заглянул во все углы, запрещая себе думать о колодце.