Книга Дочь ведьмы, страница 60 – Альбина Нурисламова

— А моя бабушка говорила, там проход в преисподнюю, в ад, – авторитетно заявила продавщица. – Через колодец.

Все снова заговорили, каждый отстаивал свою версию.

— Одно бесспорно, – подвел итог обладатель панамы. – С тем колодцем что-то не так. Из-за него и в доме людям житья нет. Надолго никто не задерживался. Постоянно то хозяева меняются, то вовсе пустой стоит.

— А Фазанов? – еле выговорил ошарашенный обрушившейся на него информацией Карпов. – Художник?

Панамовладелец махнул рукой, а продавщица вздохнула:

— Прямо отсюда в дурку увезли. Как бесновался! Вся деревня сбежалась.

Бабка с голосом Шаляпина завершила разговор:

— Кота не ищи. В колодце он.

Карпов бежал домой, на ходу доставая сотовый.

— За границу? – проорал вместо приветствия. – А где эта «заграница»? Не в психбольнице ли?

— Что вы привязались! – огрызнулась риелтор. – Мой клиент, сын Фазанова, не велел говорить. И потом, что с того? Заболел человек. Что теперь, в его доме жить нельзя?

В ее словах, несомненно, был резон. Если бы она и рассказала ему, если бы он и узнал о колодце от местных, все равно купил бы дом. Ни один нормальный человек бредням не верит! Разумеется, пока сам с чем-то не столкнется.

Весь день Карпов пытался работать, думая, что делать. Уехать не вариант: снимать жилье, имея такой дом, глупо. Карпов решил вызвать рабочих и засыпать колодец. Нет колодца – нет проблемы. Потратив пару часов, нашел фирму, которая обещала ликвидировать колодец. Но не ранее, чем через три дня.

Приняв решение и обо всем договорившись, Карпов немного успокоился. Еще раз обошел дом и двор, но так и не нашел Мони. Подумал, что надо бы убрать обломки досок, но так и не убрал. Поужинал и лег спать.

Его снова мучили кошмары, только теперь они обрели ясность. Снилась Настя. Красивая, улыбающаяся, навсегда тридцатилетняя. Постучала в дверь и вошла в новый дом.

— Здесь прекрасно! – проговорила она.

— Зачем ты это сделала? Почему ушла? – Карпов заплакал, схватил Настю за руку и увидел, что вены перерезаны, кровь льется прямо на пол.

Настя смотрела на него и больше не улыбалась. Губы ее были белыми и тонкими, лицо – бескровным. Огромные глаза чернели, как угли.

— Ты виноват. Ты один.

Карпов проснулся, хватая ртом воздух и все еще плача. Сердце колотилось, и он слышал его стук. А потом понял, что это не сердце. Кто-то стучал в дверь.

«Кота нашли», – пришла в голову идиотская мысль.

Карпов побежал к двери и, уже открывая ее, удивился, как посетитель умудрился войти во двор, ведь ворота заперты. На пороге стояла его мертвая жена Настя. В платье, в котором ее похоронили, с цветком в волосах.

— Я за тобой, – сказала она.

Карпов потерял сознание. Очнулся утром, в кресле в гостиной.

«Что это было? Сон? Но как я оказался в кресле? Видел кошмары и бродил во сне по дому?»

Вопросы кусали, оставляя болезненные следы в сознании. Ответов на них Карпов не знал. Голова болела дико, к тому же подташнивало. Карпов долго стоял под душем, глотал таблетки, лишь к полудню более-менее оклемался.

Уход Насти стал для него страшным ударом. Он знал, что она страдала депрессией, что принимала лекарства. Но все же в глубине души считал, что это не серьезное заболевание, а блажь, слабый характер, недостаток занятости: она потеряла работу и не могла найти новую. Накануне ее смерти они поссорились. Карпов страшно уставал, готовил к сдаче проект, Настины апатия и подавленность его бесили. Он и бросил ей в сердцах: «От безделья дурью маешься».