Книга Пучина скорби, страница 29 – Альбина Нурисламова

— Не извиняйтесь, — великодушно проговорил Вадим. — Так и есть, я пишу книгу. Меня, кстати, Вадимом зовут, а вас?

— Лариса.

— Не подскажете, Лариса, с чего начать осмотр городка? Может, историю можно почитать? В Интернете нет ничего.

— Посмотреть к нам теперь только на провалы ездят. Их три, Школьный, Центральный и Боковушка, самый старый.

Три провала. Город, который медленно уходит под землю. Если верить скудной информации из Сети, новый провал может образоваться где угодно, хоть вот на этом самом месте.

Зыбучие пески. Болото. Разве можно жить в таком месте?

— Вам тут не страшно? — вырвалось у Вадима.

Лариса равнодушно пожала плечами.

— Привыкли уже. В нашей части города спокойно. Провалы с другой стороны, огорожены. Почитать про Вязы можно было, но библиотека закрыта давно, не знаю, что стало с книгами. Вы у Екатерины Михайловны спросите, она раньше в доме культуры работала, до закрытия. А теперь на почте. У нас раньше народу больше было, но люди уехали, все позакрывалось.

— А вы что же остались?

Вадим понимал, что вопрос некорректный. Но ему было интересно, что заставляет людей застревать в подобных… так и хочется сказать «провалах»? Ведь мир огромный, неужели нет желания поискать для себя более светлое, комфортное место?

— У меня квартира в Вязах. Кулинария эта, на жизнь нам с братом хватает, он у меня инвалид. — Лариса говорила почти безучастно, но вместе с тем так, словно убеждала саму себя. — Брат не лежачий, помогает мне здесь. У нас и еще одна женщина работает, трудимся дружно, покупателей хватает. А в другом месте что? По съемным квартирам маяться? С больным человеком? На что жить? Некоторые уезжают в Октябрьское, так там все то же, только еще с нуля начинать. — Лариса махнула рукой. — Не в Москву же ехать. Нигде нас не ждут. Кому мы нужны?

Вадим уже давно вышел из кулинарии, простившись с Ларисой до завтра, а слова ее все звучали в его голове, казались применимыми к нему лично. Кто и где его ждал? Кому он сейчас нужен?

Был нужен. И даже очень. Но то ли ценил это мало, то ли просто судьба такая — всего лишиться.

Город неудержимо погружался во мрак, и происходило это стремительно. Осмотреть сегодня ничего не получится, к тому же Вадим чувствовал себя до крайности измотанным. Он зашел в магазин по соседству с кулинарией, купил банку растворимого кофе, бутылку молока, сахар, пятилитровую бутыль воды, еще кое-чего по мелочи. Кроме него и продавщицы, в магазине был всего один человек — пожилой мужчина с палочкой. И на улицах безлюдно, и вообще нигде никого.

Верхние Вязы и днем не назовешь оживленным местом, а уж ближе к ночи… Вадим подумал, что все жители попрятались, как мыши в норы; наверное, подобно ему, тоже шторы опустили, двери заперли, сидят тише воды, ниже травы, пережидают темное время.

Придя в свою комнату, Вадим подумал, что надо бы принять душ, поужинать, но перед этим следовало позвонить Римме: он обещал сообщить, когда доберется до места.

Вызывая Римму, поймал себя на мысли, что хочет поговорить с Верой, услышать родной голос. Но нет, это невозможно. Если она узнает, куда его занесло, будет нервничать, упрекать, громко сомневаться в здравости его рассудка и в итоге заразит Вадима неуверенностью и страхом.

— Привет, — сказала Римма.