Книга Пучина скорби, страница 27 – Альбина Нурисламова

В груди поднялось, заклокотало привычное раздражение, но Вадим постарался подавить его. Нет смысла ссориться с человеком, который взялся тебе помочь. И к тому же такой вот Гульнаре ничего не докажешь: не поймет.

— В какую сторону ехать? — спросил Вадим.

Пассажирка ответила.

— А вы сами из какого города будете?

— Из Быстрорецка.

— Большой город, — уважительно проговорила Гульнара. — Как фамилия ваша, может, знаю? Хотя я книжки не читаю.

Логика безупречная, подумалось Вадиму, и он коротко ответил:

— Каменев.

— Вадим Каменев, — глубокомысленно произнесла Гульнара. — Нет, не знаю. Вы, видать, не очень известный.

«Не в бровь, а в глаз», — подумал он, уже начиная привыкать к Гульнариной манере общения. Вера сказала бы: обесценивание собеседника. А еще можно сказать, что это профилактика звездной болезни.

— На почте Катька работает, она, небось, знает. Любит книжки. Вот здесь налево поверни и до конца поезжай. Катька раньше в Доме культуры работала, у нас там кружки были, музыкальная школа, библиотека. Танцы-дискотеки.

— Вы давно живете в Верхних Вязах, Гульнара?

— Я-то? Всю жизнь. Родилась тут. Папка на производстве работал. Мамка тоже. Померли они, лет двадцать пять уж как. Муж был, тоже помер. Куда я поеду-то? Где меня ждут? — Гульнара возмущенно посмотрела на Вадима, будто он упрекал ее за то, что она оставалась жить в этом захолустье.

— Везде живут люди, — с туманной дипломатичностью ответил Вадим, и Гульнара удовлетворенно кивнула.

— К нам редко кто приезжает. Поживешь, осмотришься. — Она засмеялась. — Может, понравится, возьмешь и останешься, а?

Найтись с ответом Вадим не успел потому, что Гульнара возвестила:

— Все, писатель, приехали!

И это прозвучало неожиданно многозначительно, как констатация того, что все дальнейшие шаги бессмысленны и безнадежны.

Комнату Вадиму выделили на первом этаже. Просторную, теплую, окнами во двор. Комендант общежития Лидия Петровна, сухопарая, состоящая из острых углов и прямых линий женщина без возраста, говорила, что есть еще пара «свободных вариантов» (как она выразилась) на втором этаже и три — на первом, но Вадим пропустил ее слова мимо ушей. И смотреть эти «варианты» не стал: какая между ними всеми принципиальная разница?

Душевая комната, туалет, кухня — на этаже. Но кухней пользоваться нельзя, поэтому она закрыта. Готовить в комнатах запрещено. Людей не так много, так что никаких очередей в места общего пользования не предвидится. Все это комендант говорила на ходу, провожая Вадима в его новое обиталище.

— Обстановка выдержана в духе минимализма, — пробормотал Вадим, когда Лидия Петровна показывала ему комнату.

Уличную обувь следовало снимать: пол был чисто вымыт, что радовало. В комнате имелись раскладной диван, стол, шкаф, тумбочка, кресло, журнальный столик — все древнее, зашарканное, захватанное, шаткое. Сколы, трещины, царапины. Но зато имелись микроволновка, электрический чайник и маленький холодильник, который, когда его включили в розетку, громко заурчал, как кот.

— Что вы сказали? — насторожилась Лидия Петровна. — Про обстановку.

— Скромно, говорю, и со вкусом, — отозвался Вадим. — Техника рабочая?

— А как же! — обиделась комендантша. — У нас на углу кулинария есть, рядом с магазином продуктовым. Там выпечка хорошая, свежая. Купите, принесете сюда, погреете. Вот вам и обед! И если не доели, так…