Книга Гиблые земли, страница 99 – Альбина Нурисламова

А против этих созданий – всего лишь кучка людей, мало что понимающих в происходящем, испуганных, неподготовленных, слабых.

Хотя последнее не соответствовало истине. Эти ребята не были слабы, они боролись со своим страхом, неверием, с желание убежать. Борис не понимал, как такое возможно, но в голову ему хлынул поток мыслеобразов, ощущений, принадлежащих другим людям.

… Лизавета задыхалась; потолок, стены, даже воздух давил, грозил размозжить голову. Она вновь стала маленькой девочкой, стояла и смотрела, как Полудница приближается к ней: сгнившая слепая мумия в полуистлевшем светлом платье, с седыми космами и змеиным языком. Полудница тянула к Лизавете костлявые руки, от ее венца пахло гнилыми, давно увядшими цветами.

… Перед Яном стоял угловатый высокий мужчина в белой одежде. Когда Ян увидел это создание на дороге, оно лишь посмотрело и сделало шаг, но не успело приблизиться. Теперь же бледное безносое лицо с огромным лягушачьим ртом-раной придвинулось близко-близко. Ян видел остро заточенные мелкие зубы. Мертвые глаза смотрели, стараясь запомнить Яна. Существо проквакало: «Я запомнил тебя… Приду в одну из ночей, найду…»

… Катю обступили восковые фигуры – пестрые лохмотья, нелепые, ломаные движения, бугристые лица, выглядевшие так, точно воск начал таять и стекать с каркаса. Мужчины и женщины, ужасающие пародии на людей, они касались Катиного лица и волос, и девочка знала, что им нужна ее плоть, ее кровь, они хотят разорвать ее – и разорвут, потому что она сама пришла к ним однажды, а они никогда не отпускают тех, кто имел неосторожность явиться и увидеть их такими, каковы они есть.

… Роман боролся с чернотой. Она вливалась в нос и уши, застилала глаза, и он чувствовал, что слепнет и глохнет, что язык его распух, едва ворочается во рту. Червеобразная тьма быстро и неумолимо разрасталась внутри него, словно плесень в сыром помещении, забивалась в сердце, мозг, печень и легкие, подобно спорам, чтобы размножиться, занять собою каждый орган, прорасти сквозь кожу. Рома хлопал себя руками, тряс головой, брыкался, отбиваясь, но только сильнее запутывался.

Борис ощутил все это разом, словно то были его мысли, его страдания. Принял каждый образ, каждое ощущение и задохнулся от муки.

«Это Знание, – прозвучало в голове. – Знание – это боль. Не всегда, но очень часто».

Борис испугался, что его молодые друзья могут сломаться. Они крепились и старались выстоять, смотреть на свет и не оглядываться, но время шло, а силы иссякали.

Неужто все было напрасно?

«Ты можешь помочь им. И ты знаешь, как».

Это была правда. Борис действительно знал.

— Послушайте меня! – закричал он, поднимаясь на ноги. Зинаида охраняла огонь, и Борис был спокоен, зная, что свет не погаснет. – Помните: рядом с каждым из вас – любимый, дорогой человек. Он ушел в мир мертвых, но остается с вами, стоит за вашей спиной. Любовь сильнее страха, сильнее смерти и боли! Думайте о тех, кто ушел, кого вы любили и любите! Не верьте лукавым – они пусты и немощны, это вы даете им силы своим страхом. – И снова, как мантру, произнес несколько раз: – Думайте о своих любимых!

Боялся, что не поможет, но образы закружились в голове, замелькали перед внутренним взором. Мать Лизаветы. Обожаемый дедушка Яна, который ушел несколько лет назад. Папа Кати. Мама Романа.