Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 126 – Наталья Барабаш

Недоумение сидящих усилилось.

— Зачем еще? – пробубнил водитель.

— Просто сделайте это, – повторил он.

Анри пожал плечами и положил руки на стол, а вслед за ним и остальные. У всех ладони были чисты. Впрочем, Воронова это не удивило. Он уже знал советского агента. Все-таки Леон. Утром он не пришел в лабораторию. Посланный за ним слуга – Леон жил не в замке, а снимал домик в горах недалеко от города – сообщил, что тот рано утром собрал чемодан и уехал. С ним была большая обезьяна в клетке.

Нынешняя проверка была чистой формальностью.

— Спасибо. Все свободны, – сказал Воронов и поднялся первым.

Сотрудники молча двинулись к выходу. Но у самой двери Анри вдруг замялся, сжимая в руке свернутую газету

— Я хотел бы… кое-что вам сказать, – промямлил он.

— Хорошо.

Воронов жестом пригласил его снова сесть.

— Мне тут попалась на глаза одна статья… Я считаю, вы должны знать. Будет большой шум…

— Да говори уже! В чем дело?

— Разоблачают ваш метод.

— Кто разоблачает? Где?

— Вот, – протянул Анри газету. – Я думал, вы нас собираете по этому поводу. Просто безобразие! Наглое вранье!

— Оставь, я посмотрю, – кивнул Воронов. И как только Анри вышел, жадно развернул газету.

Собственно, чего-то такого он ждал.

Конкуренты давно точили на него зуб. Собирали жалобы недовольных пациентов – ведь не бывает лечения без побочных эффектов: у кого-то яички не прижились, у кого-то омолаживающее действие быстро прошло. Алчные до сенсаций репортеры выискивали такие случаи. А сейчас… Воронов вчитался в статью. Он знал этого автора. Ярый противник его метода, знаменитый хирург-трансплантолог Дэвид Хэмильтон написал книгу «Афера обезьяньих желез», где утверждал, что ткань животных не может приживаться у человека, а омоложение пациентов Воронова – всего лишь эффект плацебо, самовнушение.

Репортер радостно пересказывал основные положения книги и приводил интервью с несколькими неудачливыми пациентами. Это был сильный удар. Очень популярная газета, уважаемый эксперт. Воронов знал цену славе. Публика любит создавать кумиров, но с еще большим удовольствием сбрасывает их с пьедестала.

Надо отвечать! Или не надо?

Воронов отложил газету. А не перст ли это судьбы?

Пусть разразится скандал. Возможно, тогда Советы от него отстанут. Вожди побоятся рисковать своим драгоценным здоровьем. Слава богу, денег у него достаточно. Закрыть клинику, перестать делать массовые операции. Тихо жить где-нибудь в Швейцарии, иногда оперировать. Только избранных. Без огласки. Лучше так, чем оказаться в одиночной камере, откуда тебя будут доставать, лишь когда потребуется очередное омоложение.

А человечество?

Воронов скривил губы в презрительной усмешке.

Что ж. Обойдется без него. Оно действительно недостойно вечной жизни.

* * *

Анри быстро шагал по аллее, стараясь держаться той стороны, где от пальм падала узорчатая тень. Смешной этот Воронов.

«Покажите руки!» Намазал свою тетрадь красящей гадостью и ждет, кто поймается. Будто никогда не слышал о дактилоскопии.

Знал бы он, сколько его после вербовки в Париже гонял куратор: важные документы и прочее брать только в перчатках. Метод обнаружения преступников по отпечаткам пальцев хоть и новый, но распространяется быстро. Лучше перестраховаться. Он так и сделал.

Перчатки Анри сжег. Книжицу завернул в бумагу. А вот отдавать ее пока не будет. В той ужасной ситуации, в которой он оказался, может пригодиться самому. Хватит работать на Советы. Пора перебираться в свободный мир. Пошлет куратору статью про то, что метод Воронова – мошенничество. Продаст алмаз. Продаст книжку. Покроет долг. Со старухой, конечно, нехорошо вышло, но сама виновата. Зато если он женится на ее дочке – поди его, достань! Хорошо, что успел сделать предложение до ночного визита. Не придерешься.