Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 124 – Наталья Барабаш

— Вас что, не арестовали? – проворчал Пети.

— На этот раз нет. Говорю же, следователь туповат. Но сейчас я даже настаиваю, чтобы нас доставили в полицию. Я вам все расскажу, только действовать надо быстро.

Пети помолчал секунду. И процедил:

— Передайте телефон Димонту.

— Зачем ты хочешь с ним встретиться? – удивилась я, когда мы усаживались в полицейскую машину.

— Я раскрыла тайну «Розовой пантеры», – сказала Машка. – Ну, то есть часть тайны.

— Только часть? – горестно возопила я.

Оставшаяся загадка обещала новые опасности. Одно во всем этом ужасе хоть немного успокаивало: в страшном пожаре сгорели и мои отпечатки пальцев на фруктовом ноже.

(Ривьера, 1925–1928 годы)

Мэрфи приехали рано утром в порт Ниццы: капитан одного из судов должен был передать Джеральду его эскизы декораций с замечаниями Дягилева. Новоявленный художник, получивший заказ на оформление балета, не хотел ждать ни одной лишней минуты. Даже по трапу Джеральд не зашел, а взлетел, зажав под мышкой свою вечную трость.

Сара осталась на причале, глядя на море. Оно было еще сонным, тихим, улыбчивым, как только что открывший глаза ребенок. Над застывшей зеркальной гладью неслышно парили чайки: в такую рань им было лень махать крыльями и истошно орать.

Все вокруг было жемчужно-нежным, дрожаще-неясным, даже рыбацкая лодочка вдали казалась зыбким миражом. Сара подумала, что эта безмятежная бледность еще не проснувшегося Лазурного Берега и есть лучшая часть дня.

Как вдруг сзади раздался мощный басовый крик:

— Месье, месье! С обезьяной на наше судно нельзя!

Сара оглянулась: на пароход у другого края причальной стенки шла погрузка, перед трапом волновалась пестрая толпа с чемоданами. А грузный помощник капитана в белоснежной форме преградил проход невысокому мужчине в смешном берете.

— Но я узнавал – с животными можно! Я заплатил за билет! – негодовал тот.

— Животные – это кошечки. Собачки. Иногда – канарейки. Один раз была морская свинка. Но огромная обезьяна?! Нет, я не могу вас пустить! А если она вырвется из клетки и покусает пассажиров?!

— Она не кусается! И я не могу ехать без нее! Позовите капитана!

Негодующий пассажир показался Саре смутно знакомым. Он повернулся в профиль, и она узнала: это же тот носатый ученый из клиники Воронова. Как его зовут, кажется, Леон? Рядом с ним стояла клетка с большой обезьяной. Сара вгляделась внимательнее. Над бровью обезьяны белело пятно.

— Господи, – воскликнула Сара, схватив спустившегося по трапу Джеральда за руку. – Посмотри туда! Это же Мария! Надежда человечества. Только без живота!

— Мария? – Джеральд уставился на обезьяну. – Да. Вот это поворот!

Леон, будто почувствовав взгляды, обернулся. И явно смутился. Он их тоже узнал.

— Мы не будем к нему подходить! – зашептал Джеральд Саре.

Но Леон после некоторых колебаний попросил о чем-то носильщика, кивнув на клетку, а сам шагал к ним.

— Здравствуйте! – начал он. – Я знаю, что вы обо мне подумали…

— Мы ничего о вас не подумали, – дружелюбно ответил Джеральд, смягчая тоном смысл сказанного. – Это все – не наше дело…

— Я понимаю, – продолжил Леон. – Но мне не хотелось бы, чтобы у вас осталось обо мне превратное мнение. Я не враг профессора Воронова и не работаю на его конкурентов. Я теперь пока вообще ни на кого не работаю, – смущенно улыбнулся он. – Уволился и уезжаю в Лондон. Хочу вам объяснить…